Текстовая версия телепрограммы
31 января вышла в эфир новая телепрограмма из цикла «Беседы с Архипастырем», подготовленная телестудией Саратовской митрополии.
Вед.: Владыка, мы переходим к блоку вопросов от наших телезрителей, и хотелось бы начать письмом Ирины. «Здравствуйте! С детства нам знакомо: ″Читай не так, как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой″ (Ирина приводит грибоедовские строки). Действительно, все, что читается в храме, читается без эмоций, даже без вариаций в ритме, темпе и паузах. А почему? Ведь это боговдохновенные строки».
Митрополит Лонгин: Вы знаете, это действительно проблема, но она лежит в несколько иной плоскости. Пономарь, тот, кто читает в храме, и должен читать без эмоций, бесстрастно, потому что смысл читаемого настолько глубок, что он не терпит вмешательства собственных личных, очень индивидуальных, мыслей и эмоций. Другое дело, что произнесение должно быть очень внятным, четким, текст должен прослушиваться от первого до последнего слова – все окончания, все причастные и деепричастные обороты, все знаки препинания должны очень точно обозначаться. Мало кто думает о том, что необходимо «читать» знаки препинания, интонационно выделять те или иные части предложений, тем более, что у церковнославянского языка достаточно сложный синтаксис.
А что касается выразительного, в эстрадном смысле, чтения, в церкви оно совершенно неуместно. Могу рассказать о таком опыте. Мне приходилось служить в русском храме святителя Николая в Софии. В конце 1980-х годов там был один псаломщик – очень достойный старец, господин Крум. Он славился тем, что очень выразительно читал Шестопсалмие. Когда я в первый раз услышал, как он читает, я не знал, что мне делать, куда деваться. Это было страшно – ни молиться, ни слушать это было просто невозможно, настолько противно личное эмоциональное начало настоящему церковному чтению. В церкви надо не проявлять свои эмоции, а дать возможность людям вслушаться, вдуматься в тот смысл, который несут в себе произносимые в церкви слова. Это основная задача церковного чтеца.
При этом чтение не должно быть таким, когда человек сам себе под нос что-то бурчит, ни в коем случае. Чтение должно быть четким, внятным. Есть очень хорошая ремарка перед чтением Шестопсалмия – как нужно его читать: «не косно и не борзяся», то есть не медленно и не ускоряя.
Вед.: Следующий вопрос от Марины: «Можно ли следить за текстом вечерней службы или Литургии по книге, подпевать хору? Тогда ведь служба проходит понятней, быстрее и легче».
Митрополит Лонгин: Следить за текстом можно и даже нужно. Если есть такая возможность, открывайте книгу и следите. Подпевать хору — здесь несколько сложнее, потому что все зависит от наличия слуха. Если с ним проблемы, то, естественно, вы будете мешать и хору, и тем, кто стоит рядом с вами. Поэтому от подпевания лучше воздержаться.
Вед.: Владыка, следующий вопрос в продолжение темы: «Я слышала, что есть храмы, где практикуется общенародное пение. Что это значит, и как Вы к этому относитесь? Есть ли у нас такие приходы?».
Митрополит Лонгин: Общенародное пение — это когда всю службу поет весь приход. Нужно очень большой труд для этого приложить и настоятелю храма, и регенту. Я отношусь к этому очень хорошо, но к сожалению, у нас таких приходов нет. В частности, такая традиция сохранилась в Закарпатье. Там в каждом селе есть один или два храма, и всегда все службы поет народ. Но нужно не забывать, что есть изменяемые части богослужения, то есть те, которые меняются на каждой службе. Народ не может их петь, просто потому, что он их не знает. Тут надо или раздавать всем книги, что немыслимо, или распечатывать каким-то образом. Если у нас появится такой приход, я буду просто счастлив. Хотя отдельные примеры есть. Где-то все вместе поют на вечернем богослужении гимн Божией Матери «Величит душа моя Господа…», везде практически поется «Верую…» и «Отче наш» на Литургии. Чем больше будет таких примеров, тем лучше.
Вед.: Следующий вопрос: «Владыка, почему во время архиерейского богослужения так много поется на греческом? Какой в этом смысл? Звучит красиво, но смысл многого непонятен. Об этом говорят многие. Почему бы не исполнять все на церковнославянском? Алексей».
Митрополит Лонгин: Не так уж много поется на греческом, всего лишь два песнопения: «Исполла эти деспота» и «Тон деспотин». Это традиция Русской Церкви, ничего в ней сакрального нет. Она связана с тем, что первые архиереи в России были греками. Вот представьте себе: греческий святитель приехал в гиперборейскую страну, куда-нибудь в Киев, в Новгород. Варварский язык, он мало что понимает, знает только порядок богослужения, но чтобы сделать ему приятное, ответы хора ему поются на его родном языке: «Исполла эти деспота» — «Многая лета, Владыка!». Ему приятно, он слышит — и вроде как дома побывал.
Вед.: Но это еще очень величественно звучит.
Митрополит Лонгин: Греческий язык красивый, и не надо забывать, что наш церковнославянский — это калька с древнегреческого языка. В принципе, такая же практика была когда-то и в других славянских Церквах, скажем, в Сербии, в Болгарии, в Румынии. Но там давно эти тексты перевели, и вместо «Исполла эти деспота» хор поет «Многая лета, Владыка!», вместо «Тон деспотин» поют «Владыку и священноначальника нашего сохрани, Господи, на многая лета». Тексты достаточно простые, комплиментарные в адрес архиерея, их вполне можно перевести на русский язык. Я делаю так, когда совершаю хиротонию. Когда архиерей облачает ставленника, то, подавая ему детали облачения и обращаясь к народу, архиерей говорит «Аксиос», что значит «Достоин». Я говорю через раз: один раз «Аксиос», другой раз - «Достоин». И, с одной стороны, не порываю с традицией, а с другой, пытаюсь сделать так, чтобы людям было понятен смысл того, что происходит. Вообще я не думаю, что это большая проблема, и так уж необходимо переводить эти тексты на русский язык. Каких-то догматических вероучительных истин они не содержат.