23 марта вышла в эфир новая телепрограмма из цикла «Беседы с Архипастырем», подготовленная телестудией Саратовской митрополии. Тема беседы - гордость
Вед.: Владыка, святые отцы называют гордость матерью всех пороков, имея в виду, насколько я понимаю, что она уже содержит в себе в неком зачаточном состоянии корни всех остальных грехов. Между тем, человеку, неискушенному в тонкостях христианской аскезы, бывает довольно сложно уловить связь между гордостью и такими, казалось бы, совершенно не похожими на нее грехами, как трусость, зависть, гневливость, прелюбодеяние и так далее, можно долго перечислять. Как же так получилось, что все зло в человеке сосредоточилось именно в гордости?
Митрополит Лонгин: Гордость — это желание человека быть лучше, выше других, тех, кто его окружает. Мы знаем из Священной Истории, что гордость — это явление, присущее не только человеческому миру: из-за гордости пал денница — первый и наивысший из ангелов, который захотел быть равным Богу. Диавол искушал и первых людей в раю, из-за этого искушения совершилось грехопадение. Это искушение также было искушением гордостью, потому что те слова, которые диавол сказал Еве: «Если вы съедите плод от этого древа, то будете как боги» (см.: Быт. 3), — этот тот самый помысел, на котором он когда-то споткнулся и пал сам. И прародители приняли этот помысел — гордости и неверия, и в результате совершилось грехопадение, последствия которого до сегодняшнего дня ощущает на себе весь человеческий род.
Вед.: Понятно, что гордость — такая страсть, которой мы все подвержены. Но может быть, кто-то в большей степени?
Митрополит Лонгин: Гордость страшна еще и тем, что она развивается, как правило, у людей, отмеченных какими-то дарованиями — как природными, естественными, данными от Бога, так и благоприобретенными. Не всегда, конечно. Бывает так, что гордятся люди, которым совершенно нечем гордиться, но все-таки реже. В основном, гордость — это свойство достаточно развитой человеческой личности. И, конечно же, гордость, когда она овладевает человеком, заставляет его всю жизнь полагать на удовлетворение этой страсти. Поэтому гордый человек для того, чтобы постоянно жить в этом состоянии — ощущать себя выше, лучше других, окружающих его, людей — идет на всякого рода нарушения нравственного закона. Сначала небольшие, потом все большие, и в какой-то момент у человека не остается никаких моральных преград, он может пойти на самые тяжкие преступления. Причем страсть эта, как, впрочем, и любая другая, отличается тем, что она не «стоит на месте». Нельзя удовлетворить некие свои гордые помыслы и дальше жить спокойно и счастливо, потому что гордость все время разрастается в человеке, она требует все большего и большего, и в конце концов превращает человека в своего раба.
Вед.: Владыка, а можно сказать, что, если бы не было гордости, то и всех остальных грехов тоже не было бы?
Митрополит Лонгин: Вы знаете, это все очень условно. Дело в том, что мы не можем ни одну страсть и ни одну добродетель рассматривать в отдельно взятом виде, потому что все они являются свойствами человеческой души — живой, существующей в развитии. Но в образном смысле слова, наверное, вспоминая о грехопадении, можно сказать, что да, гордость — это причина, начало грехопадения.
Хотя, повторю, этого нельзя утверждать относительно какого-то человека, потому что в каждом человеке есть какие-то особенности его личности, характера, есть привычки, недостатки, немощи, пороки или страсти, — и все они, по слову святых отцов, тесно взаимосвязаны друг с другом. Одно из заблуждений, которое очень часто встречается: человеку хочется исправить в себе что-то одно, допустим, перестать гордиться или завидовать. Но это практически невозможно сделать. Почему? Потому что человек должен заботиться об исцелении всего своего существа. То есть нельзя, скажем, продолжать быть жадным, завистливым — и в то же время перестать быть гордым. Или нельзя избавиться от греха блуда и в то же время, так сказать, продолжать, опять же, гордиться, тщеславиться, завидовать, объедаться и так далее.
Вед.: То есть должна быть комплексная терапия.
Митрополит Лонгин: Да, в человеке все взаимосвязано. И так же, как избавиться от какого-то одного греха, не трогая остальные, очень сложно, практически невозможно, точно так же и приобрести какую-то отдельно взятую добродетель тоже не получится, потому что добродетели являются плодами очень долгих и упорных трудов человека над своим сердцем, над своей душой.
Вед.: Владыка, в массовом сознании понятие первородного греха трактуется совершенно не так, как говорит о нем Церковь — именно о том, что первые люди приняли помысел гордости. Меня всегда интересовал такой вопрос: как этот импульс гордости родился в человеке? Ведь он жил в раю, он жил с Богом и все у него было хорошо. Чего ему не хватало? Разве можно в здравом уме и твердой памяти отказаться от рая, от Бога? Откуда в нас вот эта червоточина взялась?
Митрополит Лонгин: В книге Бытия об этом все написано. Дело в том, что человек сотворен свободным. И он действительно был свободным в раю: волен свободно исполнить заповедь Божию о том, что нельзя прикасаться к плодам того древа, о котором сказал Господь, или же отвергнуть это Божие повеление, что и произошло. Я бы сформулировал это так: первые люди не выдержали бремени свободы и послушали искусителя, для которого было очень важно возлюбленное Божие творение — человека — оторвать, отторгнуть от Бога так же, как в свое время пал он сам. И он не нашел ничего более подходящего и более удобного, как внушить им помысел гордости: «Будете как боги», — и недоверие к Творцу и Создателю.
В чем на самом деле заключалось грехопадение? Люди, которых сотворил Бог, которых Он поселил в раю и которые не видели от Бога ничего, кроме добра, для которых Бог действительно был Отцом, вдруг поверили, что Он их обманывает, что Он с ними не до конца искренен, что Он имеет по отношению к ним какие-то тайные, непонятные им и не очень хорошие замыслы. Вот ведь в чем грехопадение! Не имея абсолютно никаких поводов не доверять Богу, они, послушав диавола, приняли эту мысль. И какая реакция после грехопадения? —Они скрываются от Бога. Скрываются, потому что и стыдно, и страшно.
Вед.: И все-таки, Владыка, для многих современных людей бывает непонятно, а чем так плоха гордость? Ведь им кажется, что без гордости и связанных с нею честолюбием, самолюбием, порою тщеславием невозможно построить карьеру, добиться в жизни успеха.
Митрополит Лонгин: Вы знаете, преподобный Иоанн Лествичник замечательно говорит о гордости: гордость — это крайнее души убожество. Потому что гордый человек — это человек, который постоянно находится в состоянии пребывания в адском пламени, который постоянно неудовлетворен тем, что у него есть, постоянно сравнивает себя с другими людьми и стремится занять не принадлежащее ему место, стремится стать выше других людей. Это действительно, огонь, на котором сгорает человек,— та гордость, о которой говорят святые отцы.
В обыденной жизни, я думаю, что если человек реализует себя с помощью гордости — той, о которой мы сейчас говорили,— то его реализация, конечно, очень недолговечная и подпорченная, потому что нельзя чего-то достигнуть, желая только «выдвинуться», прославиться, только ради тщеславия, превозношения.
Сами такие люди (все мы сталкиваемся с ними в своей жизни) очень трудны, говоря мягко, в общении. И зачастую у них нет каких-то нравственных тормозов, они не могут остановиться, идя к своей цели, бывает, что и по человеческим головам. Да и цели, которые они достигают, не могут принести ничего доброго ни им самим, ни окружающим людям.
Надо различать гордость, гордыню в том аскетическом смысле слова, о которых мы говорим, и стремление человека добиться чего-либо, желание исполнить то предназначение, которое у человека есть на земле. Сегодня гордостью иногда называют и вполне естественное, нормальное стремление человека к самореализации. Даже если мы говорим о христианской жизни, то ее цель — это тоже реализация человеком замысла Божия о нем. И к этому нужно стремиться, прикладывать какие-то усилия, это не является грехом. Наоборот, это добродетель, собственно говоря, это смысл жизни каждого человека
Вед.: А вот интересно: как отличить гордость от чувства собственного достоинства? Часто мы говорим: «Я горжусь своими детьми», «Я горжусь своими родителями», «Я горжусь своей Родиной». То есть это, казалось бы, достаточно благие состояния, понятия. Это тоже нечто другое?
Митрополит Лонгин: Это нечто другое, потому что сегодня слово «гордость» употребляется, как и многие другие слова, по-разному. Скажем, гордиться Родиной — что это значит? — любить Родину, это очень правильно и нужно. Когда мы говорим о Родине, когда мы говорим о детях, то, наверное, слово «гордость» в данном случае является синонимом слова «любовь». Потому что человек любит своих детей, любит свою Родину, любит свою работу, то, чем он занимается. При этом он вполне может и должен испытывать чувство удовлетворения, если он видит, что его усилия — по воспитанию детей, или по самореализации в той сфере, которой он посвятил жизнь — увенчиваются успехом. Думаю, это вполне достойный повод для того, чтобы порадоваться.