Вед.: Здравствуйте. Сегодня с Митрополитом Саратовским и Вольским Лонгином мы продолжаем разговор о гордости.
Владыка, я вот знаю по себе, да и, наверное, каждый знает, что бороться с гордостью очень сложно, сложнее, чем с другими какими-то страстями. И вроде бы не хочешь, например, человека обидеть, а обижаешь, или сам обижаешься. А бывает так, что живешь и совершенно не чувствуешь в себе проявления этой страсти, а она есть. То есть она каким-то невидимым образом в тебе живет. Вот как ее в себе почувствовать? Каковы ее опознавательные знаки? Как ее увидеть и как начать с ней бороться?
Митрополит Лонгин: Преподобный Иоанн Лествичник говорит очень интересно: пощусь я — горжусь, если перестаю поститься для того, чтобы скрыть от людей свое воздержание, тоже горжусь и говорю: «Какой я мудрый человек…». И потом, приведя несколько подобных примеров, восклицает: «Как ни брось сей троерожник, все равно один рог станет вверх». Действительно, гордость — такая болезнь, которая всегда присутствует у человека. Для того, чтобы победить или хотя бы свести ее к минимуму, нужно все время помнить об этом. Вообще, главное условие духовной жизни человека, собственно говоря, само ее содержание — это жизнь внимательная, такое состояние, когда человек тщательно анализирует свои поступки, свои мысли, свои действия, свои слова. Причем для человека верующего, который старается жить благочестиво, такой анализ должен быть постоянной составляющей его жизни.
Вот мы читаем вечерние молитвы: «Исповедую Тебе, Господу Богу моему и Творцу,… вся моя грехи…». И дальше там идет перечисление грехов, достаточно полное. Не всегда человек каждый день их совершает, но обычно мы их читаем, даже не задумываясь, пробегаем глазами. Но есть хорошее правило, о нем говорили многие подвижники благочестия: в этот момент, вместо этого перечня грехов, нужно встать, задуматься и вспомнить: «Что же действительно я сегодня сделал? С кем-то столкнулся, с кем-то что-то не поделил, позавидовал, погордился…». То есть вспомнить все свои недолжные поступки, оценить их в свете Евангелия. И вот если такая практика укоренится в душе человека, тогда он не только вечером будет вспоминать о том, что он делал, но и в сам момент думать. Это ведь очень важный навык — семь раз отмерить, один раз отрезать. Мы об этом забываем, когда общаемся с людьми, мы можем просто, не задумываясь, походя, или обидеть, или не понять, или просто пройти мимо, или погордиться перед кем-то, позавидовать.
Вот для того, чтобы этого не было или чтобы это происходило как можно реже, человек должен приучаться к внимательной жизни, всегда взвешивать свои слова, поступки и движения души, оценивать их и только потом как-то проявлять. Этот навык достаточно долго укореняется в человеческом сердце, но если его приобрести, тогда можно избавиться в какой-то мере, в том числе, и от гордости. Почему я говорю «в том числе»? — Потому что невозможно взять какую-то отдельно взятую проблему или страсть, живущую в человеческом сердце, и начать с ней бороться, не обращая внимания на все остальное.
Когда человек научится видеть в себе гордость, он тут же заметит, что там, кроме гордости, еще много всего, в сердце. Много того, что требует излечения, внимательности. Ну и, конечно же, необходимы усилия. Вообще отношения человека с собственной душой требуют усилий еще в большей степени, чем отношения с собственным телом. Мы ведь знаем о том, что нам нужно как-то ухаживать за собой, нужно какие-то процедуры гигиенические регулярно принимать…
Вед.: Это проще гораздо...
Митрополит Лонгин: А душа требует того же, даже еще в большей степени. И надо приучаться это делать. Вспомним слова Евангелия: Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. 11, 12). Это мы должны всегда помнить. Современный человек, даже если у него появляется какой-то добрый помысел, ну, скажем: «Я хочу быть лучше. Пойду в церковь, поставлю свечку, постою на службе», — вышел из церкви и думает: «Ничего не изменилось, каким я был, таким и остался». «Работает — не работает», — человек привык в таких категориях рассуждать. А на самом деле приход человека к Богу — это начало очень сложного, постоянного труда на всю оставшуюся жизнь. Причем это такой труд, что если ты его бросил, то тут же все вернулось обратно, с чем ты, казалось, с такими усилиями расстался. Поэтому все наши старания должны быть ежедневно, ежечасно (может быть, это громко сказано, а на самом деле очень хорошо, если и ежечасно) направлены на то, чтобы избавляться от тех недостатков, страстей, грехов, пороков, которые живут в нас, и приобретать противоположные им добродетели. Вот тогда что-то в нас будет меняться.
Вед.: Тяжело это.
Митрополит Лонгин: Безусловно, тяжело. Но еще раз: Царствие Божие, по-славянски скажу, нудится и употребляющие усилие получают его.
Вед.: Вообще, Владыка, согласитесь, что гордость — это странное, иррациональное какое-то чувство. Потому что вот Вы говорите, что гордятся даже те, которым нечем гордиться. Но нам-то всем особо нечем гордиться. Что в нас такое есть, чего нет в других? И тем не менее, мы гордимся. Это как-то странно.
Митрополит Лонгин: Вот, кстати, очень хороший способ бороться с гордостью — честно увидеть самого себя. Мы гордимся почему? Потому что фантазируем о самих себе. Мы кажемся себе и умными, и красивыми, и рассудительными, лучше кого-то, оцениваем других людей: «Этот — вот такой, эта — вот такая, я все-таки получше, правда? Никого не убиваю, не ворую и так далее…». И вот такие вещи человек говорит себе, и когда обманывает сам себя, и когда действительно искренне заблуждается, но привыкает к этому. У святителя Феофана Затворника есть даже такое слово — самоцен, то есть когда человек сам себя ценит, ставит высоко. И еще у него такие есть слова: наша беда в том, что мы, будучи никем, считаем себя за нечто немаловажное.
Действительно, очень важно человеку постоянно помнить о том, каков он есть. А то мы обычно что-нибудь сделаем плохое и тут же сами об этом забудем, ведем себя так, как будто этого не было. Люди-то помнят, а мы забыли уже, сами себя простили, через это перешагнули. Не покаялись, не исправились, а просто не вспоминаем об этом. Зато окружающих людей видим, анализируем, сравниваем, оцениваем… Но, оценивая других людей, мы забываем самих себя, и поэтому вот начинается игра человека с собственной совестью. Нужно быть очень внимательным, чтобы эту игру все время останавливать.
Гордость, действительно, по слову преподобного Иоанна Лествичника, «есть крайнее убожество души, которая мечтает о себе, что богата, и находясь во тьме, думает, что она во свете». Это очень точная характеристика этой страсти и избавляться от нее нужно, во-первых, постоянным вниманием к себе, останавливая себя по всех ее проявлениях, а, во-вторых, конечно же, приобретая смирение. Смирение приобретается, когда мы видим, что мы ничуть не лучше окружающих, а, может быть, даже хуже.
Вед.: Владыка, последний вопрос. Вы употребили красивую метафору, точную: человек гордый сгорает на внутреннем огне гордости. А можно ли сказать, что человек, который от гордости избавился, что он — счастливый человек? Что он чувствует себя внутри как-то очень хорошо, светло, комфортно и счастливо?
Митрополит Лонгин: Я думаю, что «комфортно» — это немного не то слово в этом случае. Но я думаю, что человек, который избавился от гордости в большой степени,— это человек, который, наверное, уже будет святым. Потому что гордость, действительно,— это то, что отделяет человека от Бога, такая вот, по слову преподобного Пимена Великого, медная стена, отделяющая человека от Бога. Поэтому, если человек избавился от гордости или, по крайней мере, приложил к этому все силы и не дает ей никакой власти над собой, то этот человек, конечно, преуспел в христианском подвиге. Именно в подвиге, а не просто в христианской жизни, и этот человек недалек от Бога.
Вед.: Ну, нам работы в этом смысле, конечно, на всю жизнь…
Митрополит Лонгин: А всё, вообще всё христианство — это на всю жизнь.