Мы продолжаем рассказ о храмовых профессиях. Казалось бы, что интересного в работе уборщицы? Ведро, тряпка, швабра… Всё так. Но если обычным уборщицам для звания «лучший по профессии» достаточно старания и расторопности, то для автора чистоты в храме Божием на первый план выходят совсем другие качества. Сегодня о своей работе нам рассказывает Галина Соколова из Архиерейского храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» г. Саратова.
Мне совсем не нравится слово «уборщица». И не потому что я плохо отношусь к представителям этой профессии — наоборот! Кажется, что слово это, в силу до боли несправедливых стереотипов, стало клеймом: уборщица и всё тут. Существо примитивное, «бездуховное», которое может только мокрой тряпкой махать. И вроде все мы знаем, что это не так — сколько замечательных, высокообразованных и интеллектуальных женщин в голодные и трудные девяностые (а также в не менее голодные и трудные недевяностые — в редкой семье не случается своих «маленьких трагедий»), отложив диплом, брали швабру в руки…
К чему это лирическое отступление? Да все к тому, что в начале разговора с милой, хрупкой, ясноглазой Галиной из храма «Утоли моя печали» чувствовала я себя предельно глупо. Дело в том, что спросить: «Как вы стали художником? Как вы стали учителем?» — это одно, а узнавать: «Как вы стали уборщицей?» — это, согласитесь, совсем другое.
— Вообще-то я акушерка,— улыбнулась Галина,— закончила медицинское училище, работала в родильном доме...
Галина не просто работала, а дежурила — столько, сколько просили: полутора суток, двое. Такая профессиональная самоотдача кончилась капитально подорванным здоровьем. В горздраве, несмотря на диагностированное профзаболевание, в помощи отказали. Работать как раньше, несмотря на горячо любимую профессию, Галина физически не могла. Выхода из ситуации не виделось. Но, что человек не может, Господь управляет. Спасением стала дочка Ксюша, третий ребенок в семье. Слабая здоровьем, одним своим появлением на свет она разом решила вопрос с «трудоустройством» своей мамы. На десять лет единственным «местом работы» для Галины стали дом, семья, дети.
— Я не переставая молилась Пресвятой Богородице о здоровье дочери — как умела, когда молитв еще толком не знала,— вспоминает собеседница.— Стала ходить в храм. А когда дочка подросла, подошла к настоятелю, отцу Нектарию — я постоянно исповедовалась у него тогда — и сказала, что решила выйти на работу в роддом, хотя предвижу для себя в этом трудности. «А почему в роддом? — спросил батюшка.— У нас место есть!»
Работать в храме Галина и не мечтала, поэтому обрадовалась несказанно. Вот только в себе засомневалась: хватит ли сил? Дома всю работу по «наведению» порядка делали дочери. Оказалось, опасения были совершенно напрасными: чудесным образом те физические усилия, что кажутся непосильными дома, в храме не вызывают ни усталости, ни затруднений. Да и «уборщицей» в привычном смысле слова Галину не назовешь.
— Прихожу в храм, как в родной дом… — подбирает Галина слова для ответа на мой стандартный вопрос «Как вам работается?».— Даже не так: я прихожу в дом Божий, и смотрю, чтобы все тут было чисто. Может, на обычной работе человек и думает, как бы скорее сделать, да уйти, но разве здесь так можно? Нельзя в храме работать второпях: ну сделал, и ладно. Как подумаешь, для Кого делаешь-то — желание оставить уборку в дальнем уголке «на потом» пропадает. Ведь как мы чистим дом Божий, так и Господь очищает нашу душу от страстей, ни в каких «уголках» их не оставляя! Я всегда работаю с молитвой…
Хотя «Утоли моя печали» — храм и относительно маленький, работы в нем — как в самом большом. Два придела, священническая, да еще подвал: лестница, ризничая, кабинет бухгалтера, пономарка… Так и набегают квадратные метры, каждый из которых нужно вымыть, вычистить! А еще «Утоли» — одна из самых любимых саратовцами церквей, поэтому тут всегда есть народ. Когда нет службы — крестины, венчание. Это в магазине можно повесить табличку «Обед»— и у уборщицы есть время спокойно навести порядок. Храм — другое дело. Нет днем такой минуты, чтобы его двери были закрыты.
Уборка — это не только мытье полов, хотя и оно имеет в церкви свои особенности. То, что зимой и осенью грязи с обуви на полу больше всего («А полы светлые, все сразу видно — так за каждым человеком следом и “бегаем” с тряпкой»), для меня новостью не было. Капли застывшего воска на полу — тоже. Но то, что, оказывается, мраморные полы не без труда приходится отмывать от свечной копоти, стало для меня открытием.
Еще есть подсвечники, которые надо чистить, смазывать маслом (чтобы воск не наслаивался), гасить и убирать в специальный ящик свечные огарки. Прихожане все эти порядки знают, а вот люди, которые в церковь заходят либо в большие праздники, либо после того, как что-то в их жизни случилось, начинают ругаться: «Зачем мою свечку трогаете!» Это — самый вежливый вариант; приходилось нашей героине слышать и другое. Тем более что внешне «опознать» в Галине технического работника без швабры в руках практически невозможно: привычного синего халата уборщицы на ней нет (в «Утоли» их не носят). Самое смешное, что даже когда в ее руках швабра — зачастую люди тоже почему-то не замечают, что рядом человек делает свою работу: иногда идут, да прямо на тряпку и наступят, а уж ведро с водой уборщицы и вовсе стараются поукромнее поставить — не ровен час прямо по нему пойдут… Случаются и совсем необъяснимые вещи: в слякотные дни на пороге Галина обязательно стелет коврик, чтобы приходящие люди ноги вытирали, уличную грязь в святое место не несли («Чтобы грязь в храм не ходила» — так она выразилась). Но бывает, что люди вытирают ноги… выходя из храма.
— Вижу иногда, что в храме многие теряются, не знают как себя вести,— делится наблюдениями собеседница.— Обидно бывает, когда стараешься подсказать, посоветовать, а в ответ слышишь грубость.
Галина в таких случаях… просит прощения у грубияна. Потому что, как она говорит, «он уйдет, а грех на мне останется». Обиде, злости ни в храме, ни в душе не место: «Господь смиряет»,— говорит она. Зато как приятно, когда люди уважительно обращаются к ней, называя «матушкой»! А однажды одна женщина пришла, предложила свою помощь: «У меня тут дочка пока экзамен сдает, время есть — давайте я уберусь!»
— С каждым годом народ все ближе к храму становится,— радуется Галина.— Я это замечаю по своим соседям: раньше никого из них в храме не встречала, а сейчас многих в «Утоли моя печали» на службе вижу!
Жизнь идет, растут на радость маме и папе три дочери. Старшая учится на иконописца в Петербургской Духовной академии, средняя закончила исторический факультет Саратовского государственного университета. Младшая, Ксюша,— в православной гимназии, а еще маме на работе помогает. Галину труд уборщицы не тяготит. Потому что место работы — особенное: по ее признанию, работа в храме не только дает телесные силы, но и окрыляет душу. Очень нравилось работать Галине в роддоме, а вот стихи писать она стала, только когда в «Утоли» пришла. Свою сегодняшнюю работу она любит. И когда по графику выпадают выходные, снова идет в ставший родным храм — дом Божий, дом ее души.