Как я променяла карьеру модели на труд православного журналиста
Мне нравится думать, что я стала конкурсанткой «Мисс Россия» совершенно случайно, ведь я об этом и не мечтала. В старшей школе участвовала в «Театре мод», где мы шили одежду и готовили сценические постановки, в которых обыгрывали наши наряды. Меня не раз приглашали в модельные агентства, но этот бизнес казался мне каким-то таинственно опасным, и я сомневалась. И вот, когда я почти отказалась от идеи стать моделью, натолкнулась на афишу: в Саратове проходит кастинг в одно из ведущих агентств Москвы. И решила, что если не попробую сейчас, не исключено, что стану в будущем жалеть о неиспользованном билете в «другую» жизнь.
Битва за корону
Кастинг оказался более чем удачным: мои фотографии отправили на конкурс «Мисс Россия» и параллельно в несколько модельных агентств Милана, откуда сразу стали поступать предложения. Но поездка в Италию будет позже, а пока меня ждала борьба за звание «Мисс Россия», и я ударилась в нее со всей возможной самоотдачей.
Готовились к конкурсу в течение месяца. Пятьдесят девушек со всей России жили за городом и работали, по сути, только над своей внешностью. Целыми днями, как в спортивном лагере, у нас шли различные тренировки: фитнес, бальные танцы и главное – километры дефиле.
Многие девочки воспринимали этот месяц подготовки как возвращение в детство – без обязанностей и хлопот. Мне же такой легкости не доставало, мешало вдруг охватившее желание нравиться, я находилась в постоянном напряжении и справиться с собой не могла.
Победа обещала славу и богатство, и я стала тайком спрашивать себя: «Что, если мне все это достанется? Что тогда я принесу в мир и что изменится во мне?». Я искала ответы и заставляла себя верить, что победа в конкурсе и есть исполнение моего земного предназначения, что стремления будут отмечены, вознаграждены.
И вот мой карточный домик идей и стараний, который я впервые за свою жизнь так целенаправленно собирала, рухнул. Меня не заметили, победила другая…
Среди проигравших не было споров о том, кто должен был остаться, кто достоин, а кто нет, ведь почти все мы подружились и внешне быстро приняли случившееся. Но внутри меня все-таки что-то оборвалось. Впервые в жизни, приложив предельные усилия, я не получила того, что хотела.
Я поняла, что могу в этой жизни далеко не все и не все зависит от моего желания. Как позже выяснилось, это открытие оказалось мне на пользу, оно многое изменило в моем восприятии мира и своего места в нем.
После месяца постоянного самоанализа поняла, что нуждаюсь в цели предельной, которая охватила бы и наполнила смыслом все мелочи жизни, ее материальность, ее закономерную цикличность и даже то, что кажется абсурдным. В Бога верила всегда, но Кто Он, Кому я верю, и что могу для Него делать, не знала и какого-то особого смысла в Церкви не видела. Юношеское отрицание церковной жизни поддерживал роман Льва Толстого «Воскресение», фундамент ей тоже заложила книга. О молитве, милостыне и посте как об основах жизни узнала из произведения русского философа Владимира Соловьева. Возможно, из всего богатства смысла усвоила именно то, что мне было необходимо, и очень поверила в эти три столпа.
Привет, Италия!
Еще до конкурса меня пригласили работать в Милан, и это была нетипичная ситуация. Как модель я была полным нулем, а без увесистого портфолио в этом городе делать нечего. Однако приглашения из Милана продолжали приходить, и я откликнулась.
Впервые оказавшись за границей, была ошеломлена красотой и пышностью северо-итальянской природы. В Саратове осень уже прошла, а здесь была в разгаре. Странно только, что мое восхищение шло не из сердца, а было скорее рассудочным.
Именно в этот период начала читать молитвы, каждый день, утром и вечером, и эти молитвы освящали буквально все, определяли мое отношение к новому для меня миру, мой шаг, мой взгляд, мою радость. В Милане агентство поселило меня в квартиру, состоящую из одной огромной комнаты, где кроме меня жили еще шесть-семь девочек. Кто-то из них уезжал домой, приезжали другие. Но всегда почти половина была русских, и две из них стали мне особенно близки: чуть младше меня, едва говорили по-английски, поэтому я понадобилась им как переводчик и была рада тому, что вроде бы о них забочусь.
В целом Италия встретила меня приветливо, и устроилась я довольно уютно. Просыпаясь раньше других, выигрывала около трех часов тишины: молилась, завтракала и училась. Дома в университете мне нужно было отчитываться и сдавать экзамены наравне с теми, кто ходил на занятия регулярно.
Вечером заведенный мной ритуал повторялся в обратном порядке. То, что я читаю молитвы, видели все. И американки, и венгерки, и испанки, и русские реагировали на это адекватно, с уважением.
Днем были кастинги, и работала я относительно часто и не без удовольствия. Энергии было столько, что даже приобретенная мной излишняя худоба не казалась мне проблемной.
Во мне был какой-то внутренний заряд, желание делиться с людьми радостью, и эти полтора месяца мне действительно везло: презентация женской коллекции старинной французской марки, показ коллекции одежды «Love Moschino», презентация новой коллекции «МсQ Аlехаndеr МсQuееn», поездка в Турин для показа «Benetton», шоу причесок и много мелкой, наиболее трудоемкой и не так хорошо оплачиваемой работы, как, например, съемки для каталогов одежды. От закулисной жизни закрывалась книгами – читала или слушала их в записи, хотя жаловаться было особо не на что, устроители показов проявляли к моделям дружеский интерес и даже заботу. У меня сложилось впечатление, что европейцы привыкли проводить рабочее время с удовольствием и именно поэтому старались, чтобы комфортно было и нам.
Я скучала по родным, созванивалась с ними каждый день, но не изнывала по дому, не чувствовала себя одинокой. В течение тех полутора месяцев у меня были две протяженные во времени радости: слегка туманное, солнечное и прохладное утро, которое длилось почти до сумерек, и более нигде не испытанная мной невероятная близость Бога. Я чувствовала, что не одна, что Он рядом и заботится обо мне.
В Россию вернулась с готовностью отправиться куда-нибудь снова. Следующая моя поездка началась 18 марта, это был первый день моего первого Великого поста.
Великий пост в Париже
В Париже оказалось не так радужно. Было нелегко терпеть невнимание, безразличие к себе, жесткую конкуренцию на кастингах, фотосъемки на холоде в летней одежде.
На второй неделе парижской жизни я вдруг случайно обварила себе ногу кипятком. Было очень больно и еще страшно, что отправят домой. Однако происшествие стало слабым сигналом того, что эта профессия не для меня. С ожогом размером в ладонь меня не могли взять на работу и не брали, но и домой отчего-то не отправляли.
Таким тягучим время никогда не было в моей жизни. Пост – сорок дней и Страстная неделя, но каким-то образом этот короткий период растянулся в целую вечность.
Внешне – почти без событий. Обычный ритм, обычная жизнь. Но столько переживаний, мыслей, открытий!
В парижский православный собор во имя святого Александра Невского пришла, когда узнала, что там проходят тематические беседы о Библии. На них собирались те, кто ради престижного обучения или в поисках работы приехал во Францию из России, Украины или Белоруссии. Приходили и те, чьи родители и деды эмигрировали в прошлом столетии из Советского Союза.
Беседы шли на русском. Вели их русский священник и русский молодой человек, теперь уже принявший монашество.
Я старалась впитывать в себя каждое их слово, ведь этим мне дышать до следующей встречи, до субботнего и воскресного богослужений. Тянулась ко всему русскому. Поняла, насколько люблю дом, Родину, не за что-то, а без смысла – вопреки.
В этом соборе, стоящем на узкой парижской улочке, я ощущала себя как на острове, причем совершенно чуждом парижанам. Мне казалось, что на нас могли посмотреть в лучшем случае как на чудаков, когда мы, к примеру, шли крестным ходом, погребая Плащаницу, а на Светлой седмице – славя Воскресение Христово.
А я ощущала, что живу именно в те моменты, когда нахожусь в соборе. Здесь я нашла друзей.
На ночном Пасхальном богослужении рядом со мной стояла девушка, которой я не могла не любоваться: красивая, высокая, со светлыми сияющими глазами, она, видимо, была углублена в молитву. Катя вскоре стала мне настоящим другом, мы виделись с ней почти каждый день до самого моего отъезда, боялись, что чем-то главным не успеем поделиться.
Катя и сегодня работает моделью, чтобы заработать на дом и небольшое хозяйство для будущей семьи, и ей в отличие от меня эта работа нравится: подготовка к показу, процесс преображения, суета и наконец результат – сотворенная красота.
Ради поставленной цели она находит в себе силы противостоять парижским нравам. Я же почувствовала, что предпочитаю смотреть на этот город издали: из своих воспоминаний, из произведений Бальзака, Золя, Хемингуэя.
Возвращение
Обратно в Париж меня тянуло главным образом из-за друзей. Теперь я ощутила, что с этим городом меня роднят и судьбы наших отечественных писателей, философов, эмигрантов.
Колокола собора, в который я ходила в Париже, как выяснилось, старинный подарок купцов из Саратова. Десятки крошечных нитей связали мою жизнь с этим городом. Но меня не оставляли мысли о настоящем деле, наполненном смыслом, о труде, которым я смогла бы принести хотя бы немного добра.
По возвращении домой в Саратов успела попробовать себя в газете, понять, что на что-то гожусь и в этом деле, к тому же писать о добром – дело, как мне показалось, действительно нужное, это подтверждали и сами читатели. Однако в Париж, не устояв, все-таки поехала. Может быть, хотелось окончательно убедиться в том, что работа модели мне не по душе.
Но была еще одна подталкивающая мысль – зарабатывать там на восстановление разрушающегося красавца-храма, находящегося в селе Кутьине родного Новобурасского района. Но, чтобы заработать достаточную сумму, пришлось бы постоянно жить за границей, а на это все-таки не было сил.
Видимо, я не могла себя побороть – заставить себя делать то, что претит. Как только заходила на кастинг или даже будучи принятой на работу и выполняя ее, меня вдруг охватывала такая сонливость, что с трудом держала глаза открытыми. У меня совсем не выходило быть актрисой и выдавать себя за модель. Я уехала из дома, но по-прежнему думала о себе как о студентке и журналистке.
И я решила попрощаться с Парижем. Как журналист запечатлеть то, что мне стало в нем дорого: людей и их судьбы.
Именно в Париже опытно познала, насколько мне необходим храм. Обрела столько друзей, на которых можно положиться, сколько не было в моей жизни за все прошедшие двадцать с небольшим лет.
Там я наконец уверилась, что смысл есть в любом, даже самом маленьком, деле, которое человек делает от души. Теперь работаю в саратовской православной газете, где нахожу то, чего не обрела бы, если бы осталась моделью.
Сейчас окружающие меня люди – это те, кто, несмотря на мизерные заработки, работает именно там, где хочет. Это люди, о которых говорят: «Они на своем месте». И я вдруг оказалось в их кругу, а это дорогого стоит, ведь от общения с ними, верю, можно научиться большему, чем от самых мудрых книг.
«Где родился, там и пригодился» – в этой простоте теперь вижу очень много правды. И не нужно бежать от Родины, пока обстоятельства не гонят. Меня пока не гонят.
Газета «Саратовская панорама» № 18 (997)