С таким вопросом мы обратились к диакону Никите Рогожину, клирику храма в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали».
Отец Никита— выпускник Саратовской Православной Духовной семинарии нынешнего года. Но за его плечами немалый жизненный багаж, ведь в семинарию он поступил, уже отслужив два года в армии. В церкви он с детства. Школьником алтарничал, пел на клиросе с бабушками. До сих пор помнит запах ладана и косые лучи света из окон своего первого храма. А те бабушки с клироса до сих пор являются для него примером по-настоящему верующих людей («Вот кто на самом деле живет со страхом Божиим!»). С клиросом его жизнь связана и сейчас: на четвертом курсе он был назначен регентом семинарского хора. На пятом курсе, в январе этого года, состоялось рукоположение в сан диакона, и Никита Рогожин стал отцом Никитой. А в начале лета он стал еще и папой.
— Я очень обрадовался, когда узнал, что будет ребенок. Старался максимально освободить матушку от бытовых дел. Стирал, готовил, ходил с ней в женскую консультацию,— вспоминает отец Никита.— Мы достаточно рано узнали, что ждем девочку, хотя у меня было готово имя для мальчика: Федор. Ну, Бог даст, будет и мальчик, назовем Федором. А когда выбирали имя для дочки, старались, чтобы и мне, и жене нравилось, и с отчеством сочеталось. Остановились на Вареньке. Когда родилась, посмотрели — ну точно, угадали, настоящая Варвара-краса!
Рождение дочки, по признанию отца Никиты, на сегодняшний день самое большое переживание в его жизни. Хотя к этому знаменательному событию молодая семья готовилась более чем основательно: вместе штудировали литературу, вместе смотрели подаренный таким же молодым отцом — священником Дионисием Габбасовым — диск с подробными и наглядными «инструкциями» на первый год жизни ребенка. В женской консультации матушку учили, как правильно купать, пеленать младенца. Меня же в рассказе отца диакона потрясло, что за несколько дней до предполагаемого срока родов была собрана и стояла в полной боевой готовности сумка со всем необходимым вплоть до кипятильника, а номер вызова скорой с используемого в семье оператора сотовой связи (традиционные «03» с мобильника набирать бесполезно) глава семьи узнал заранее и записал на видном месте! Так что, когда настала пора матушке ехать в роддом, никакой суеты и паники, которая зачастую сопровождает это событие в других семьях, не было и в помине. А вот день этот отец Никита помнит в мельчайших подробностях.
— Я служил в «Утоли моя печали», закончилась литургия,— рассказывает он.— И тут Катя по телефону: еду в роддом. Я тут же обзвонил всех знакомых священников и просто знакомых, попросил молиться о здравии матери и ребенка. Матушка Евфросиния, низкий ей поклон, специальные молитвы на благополучное разрешение от бремени вычитывала. Сам я, конечно, молился тоже. И, слава Богу, все прошло благополучно!
Ну, а через пять дней счастливый отец Никита с цветами и группой поддержки («Теща, семинарский друг Дима и отец Дорофей за рулем, спасибо ему большое») забрал матушку с дочкой из роддома. И начались родительские будни… Любой семейный человек знает: грудной ребенок — это «круглосуточное дежурство». При этом огромная часть нагрузки ложится, конечно же, на мать. Зачастую работающие отцы свою помощь жене рассматривают «факультативно»: в принципе можно, но не обязательно. А как воспринимает родительские обязанности отец Никита? Не входит ли быт в противоречие с его служением?
— В моей жизни нет противопоставления семьи и храма,— говорит собеседник.— Если человек живет по заповедям Божьим, его семейная жизнь тоже строится по церковным канонам. Семья — это «малая церковь». Конечно, дома меня, я бы сказал, мало видят. Но время, когда мы вместе с женой купаем Вареньку или я укладываю дочку спать — это не труд по необходимости, а награда, отдых души. Хотя и необходимость тоже есть, разумеется, потому что бабушки-дедушки у нас далеко. Купаем мы, например, всегда только вдвоем, потому что надо и воду приготовить, и полотенце подать. В две руки никак не справиться, только в четыре!
Кстати, на руки Варю отец Никита, как и большинство пап, поначалу брать побаивался. Но этот период прошел довольно быстро: счастье прижимать к себе родной комочек, гладить по плюшевой головке, понимать каждое «агу» быстро становится необходимым как воздух, вытесняя страх и неловкость движений. Каждый новый день — новая радость. Вот она чихнула (и теперь мама и папа знают, что Варя чихает всегда четыре раза подряд); вот проснулась, открыла глаза и улыбнулась не «сама себе», как было еще вчера, а подошедшему к кроватке папе. Но как бы ни были внимательны, ответственны и теоретически подготовлены к появлению ребенка молодые родители, практических проблем с грудничком не миновать, да и болеют даже самые здоровенькие и ухоженные детки. Вот и Варенька уже успела пять дней своей маленькой пока еще жизни провести в больнице. Хорошо, что вместе с мамой. Вот только плохо, что питание для мам, даже кормящих, в этой больнице не предусмотрено. Но один на один с трудностями семья диакона не осталась: консультациями помогли православные врачи, решились и бытовые больничные проблемы. Кстати, теперь дома на видном месте снова телефонные номера: детский врач, узкие специалисты.
Совсем недавно крошечную Вареньку крестили: крещение прошло в храме «Утоли моя печали», где служит ее папа. А недалеко от дома, где живет молодая семья,— храм святителя Тихона Задонского; туда малышка на руках мамы теперь «ходит» к причастию. Православные молитвы с первых дней жизни она впитывает с молоком матери, и в данном случае это не просто привычное образное выражение: постом матушка, кормя дочку, читала Псалтирь. А еще дома звучат церковные песнопения.
— Больше всего Вареньке нравится лаврское пение, пасхальная служба,— делится наблюдениями отец,— и сам я ей, конечно, пою — тропари, кондаки. Она от них сразу успокаивается. А еще сказки читаю. Мне посоветовали русские народные, Пушкина. Я выбрал «Сказку о царе Салтане». Помните: «Три девицы под окном пряли поздно вечерком…» То ли от ритма стихотворного, то ли от особого сочетания звуков — но обычно уже где-то на восьмом четверостишии дочка крепко спит.
Может быть, пока Варя спит, папа мечтает о том, как она будет петь в церковном хоре?
— Уж не знаю, пойдет ли Варенька по стопам папы-регента,— пожимает плечами собеседник.— Мне бы, может, и хотелось, но… Пусть занимается тем, что сама выберет! Вот в спорт ее обязательно отдам. Не в боевые единоборства, разумеется. Оптимальный вариант — плавание, но пока это только планы, поживем-увидим.
«Отец Никита, вот сейчас и гимназия православная есть, и лагерь летний для православных детей. Наверное, радуетесь, что у вашей дочери будет возможность расти в нормальной православной среде, а не в обычной мирской?» Я практически не сомневалась, что в ответ услышу «Да, конечно, и это очень хорошо» и т.п. Но отец Никита сказал:
— Если будет возможность, и если будет на то благословение — будет Варенька и в православной гимназии учиться, и в православный лагерь поедет. Но — как сложится, так и сложится. Создавать какие-то специальные тепличные условия мы ей не будем. И я бы не стал проводить черту между православными и остальными людьми. Господь — Он над всеми нами. Православный человек несет в мир любовь и слово Божие, и у православного ребенка среди мирских детей своя миссия. Он — тоже проповедник.
Что к таким словам можно добавить? Пожалуй, только одно: в саратовские храмы пришло новое поколение священников. И это — удивительное поколение. Первое поколение российских батюшек, рукоположенное в свободной от коммунистического режима стране. Мы обязательно продолжим в следующих номерах газеты рассказ о священниках Саратовской епархии. Ну, а в этом — пожелаем Божией помощи и благодати отцу Никите и его семейству.
Фото Евгения Кирилловых