Битая земляная дорога все вверх и вверх, мимо частных подворий с пробивающимися у заборов крепкими зелеными листьями тюльпанов, вела меня к Свято-Алексиевскому женскому монастырю. Особняки, словно ласточкины гнезда, тесно облепили подножие монастыря, который когда-то занимал двадцать пять гектаров земли. Теперь - всего пять. Лыжная база и жилые кварталы района 1-й Дачной совсем близко подступили к его белым стенам. Но и эти пять гектаров, заросшие полевой травой, со старинной низенькой церквушкой XVIII века и строящимся храмом кажется огромной территорией для тринадцати монахинь, одной инокини, четырех послушниц и прибывшей сюда нынешней зимой матушки Феодосии, ставшей недавно его настоятельницей. Высокая, спокойная и строгая матушка Феодосия пригласила меня в свой кабинет. Разговор наш начался сложно. Я задала вопрос, который больше всего интересует мирских людей - как светский обычный человек превращается в монаха? Что происходит в его судьбе, бывают ли ему знамения?
- Но на мне не случайно черные одежды, - ответила матушка. - Я умерла для мирской жизни, меня той, прежней, давно уже нет. Бог да душа - вот монах... А потом заботливо спросила, глядя на мои каблуки: - Может, вам переодеть другую обувь, чтобы ноги отдохнули? Я уж и представить не могу, как раньше носила такие...
Взяв благословение в епархии, она рассказала все же о своей дороге к Храму.
Отец Кирилл
- Естественным получился мой приход в монастырь. В детстве я невольно прислушивалась к словам молитв, которые читала моя бабушка. В отроческие годы мы с сестрой часто представляли свою жизнь в глухих лесных местах, вели мечтательные разговоры о монашестве, хотя ничего о нем не знали. Ведь это были те времена, когда церкви стояли закрытые. Мы и не подозревали, что где-то есть Сергиева лавра, а увидев монахов, очень бы удивились. Для нас они были из области таинственного, сказочного. Но молодая душа искала идеала, чистоты. Мирская жизнь тогда уже вызывала неприятие. Однако мне пришлось пройти мирской путь.
...Получив высшее образование, матушка Феодосия успешно работала в Калуге. У нее были любящие родные, стабильный заработок, жилье. Когда в начале 90-х стали открываться церкви, монастыри (а Калужская земля богата святыми местами), возрождаться духовная жизнь, она поехала по монастырям на работы по восстановлению обителей. С паломниками перекладывала кирпичи, работала в трапезной, прачечной. Где бы ни была в командировках, не могла пройти мимо храма. "Душа-христианка звала в лоно церкви, - говорит она. - Заходя в храмы, я не знала, что за святые изображены на иконах, кроме Богоматери и Спасителя. Наталкивалась на не очень вежливые ответы церковных бабушек, смущалась своего незнания".
За просвещением обратилась к духовным книгам. Одна из первых, которую перечитывает и до сих пор, монашествуя уже одиннадцать лет, была о старце Силуане. Начиналась она такими словами: "Бог - есть Любовь". "Она сразу меня захватила. К тому времени жизнь без Бога уже утратила для меня интерес. Но все мы хотим любить и - чтоб нас любили. В ней об этом и говорилось - душа всегда ищет настоящую, высокую любовь и находит ее только в Боге".
В 1992 году в Свято-Веденской Оптиной пустыни на празднике Сретения будущая матушка впервые причастилась. Вновь появились мысли о монашестве, неясные и неосознанные. И каково было ее удивление, когда, разговаривая со священником в Казанском девичьем монастыре (туда приехала паломником), услышала от него прямой вопрос: "Ты что, хочешь быть монахиней?" - "Я не знаю...". - "А желаешь ли знать волю Божию? Поезжай в Троице-Сергиеву лавру к отцу Кириллу, духовнику всея Руси. Через него узнаешь".
С подругой на праздник Преображения Господня поехали в Лавру. К старцу было очень много народу. Ни в первый, ни во второй день к нему они не попали. На третий день, стоя зажатой в толпе, услышала, как отец Кирилл, сотворя утреннюю молитву, при поминании о здравии вдруг назвал ее имя, будто видел ее в толпе. А люди все оттесняли и оттесняли ее от кельи.
- При входе в церковь я увидела икону Божией Матери, прочла: "Игуменья горы Афонской, покровительница монахов" и стала ей молиться. И чудесным образом, как - не пойму, оказалась перед дверью старца и в трепете туда вошла.
У нас не было длительного разговора. Я только сказала: "Жила-жила мирской жизнью. И не знаю, что делать?" "Иди в монастырь", - тихо так ответил он. Я от волнения чуть не задохнулась: "Как? А воля-то Божья есть?" Он меня ласково по плечу похлопал: "Иди, иди, не ошибешься..." Вышла от него, и с подругой, а она уже раньше решилась идти в монастырь, молча долго сидели на скамеечке в Лавре. И было наше молчание благоговейным. Я успокоилась - это, несомненно, воля Господа.
В октябре она взяла отпуск и, ничего не говоря на работе, уехала послушницей в только что открывшийся Свято-Никольский монастырь, что в городе Малоярославце. Мама забеспокоилась: "Я умру, если пострижешься в монашки. Чем мы тебя обидели?" Дочь молилась, чтоб родителям не было так больно.
Обитель была разоренная. Всего один жилой дом. Ночевать ее положили в башенке, где не было отопления, с душевнобольной женщиной, которая всю ночь причитала и плакала. С этой стылой бессонной ночи и последующей череды послушаний начались ее сомнения. Может, ошибку делает? Не приспособлена к такой жизни, и родителей жалко, на старости лет рассчитывали на нее. "Бог испытывал мою веру. И я все вспоминала слова отца Кирилла - иди, не ошибешься". Шло испытание. И как же помогли ей заветные слова отца Кирилла...
Она была одной из первых послушниц. Новые сестры, многие также из мирской жизни, съезжались в монастырь.
- Самым трудным для меня было обуздать свои гордыню, эгоизм, нежелание подчиняться наставнице (потом она стала моей духовной матерью), беспрекословно выполняя все до единого, даже кажущиеся бессмысленными послушания: сажать морковь верхушкой в землю или сажать цветы, где идет большое строительство. Сложно было и побороть неприязнь к сестрам. Но монастырская жизнь построена на любви и послушании. Чтоб вырастить в себе эти качества, надо молиться друг за друга, направлять сердце к любви. Сам Иисус Христос жил в послушании Отцу Небесному. Кого любишь, того слушаешься...
В июле 1993 года послушницу в иноческом постриге нарекли матушкой Феодосией, а ее подругу - Антонией (в честь первых монахов-устроителей Киево-Печерской лавры Феодосия и Антония).
- Это было радостным! И родители чудесным образом успокоились и дали на мое иночество свое благословение.
Крест наставницы
- Как только монастырь наш возрос, поднялся на большую высоту, духовную и внешнюю, стал известен на всю страну, к нам начали обращаться владыки из других епархий с просьбой отпустить наших монахинь на служение в другие обители. Сестры одновременно разъехались, кто в Орел, кто в Тюмень, Антония - в Хабаровск, я - в Саратов. Разлетелись по России поднимать монастыри по подобию нашего, Свято-Никольского. Прощаясь, чуть не плакали. Приросли за одиннадцать лет духовно друг к другу. Но теперь понимаем - разлуки нет, молитвенно мы связаны накрепко. Родство духовное сильнее физического.
Впервые увидев Саратовский Свято-Алексиевский женский монастырь, матушка Феодосия поняла - настоятельский крест ее нелегкий. Монастырь неустроенный, каким вначале был Свято-Никольский, с огромной стройкой, которую никто не финансирует. Кощунственно оскверненный в советскую эпоху, как и многие другие места. В Тюмени, в монастыре, например, через алтарь проходила линия по розливу вино-водочных изделий. У нас еще хуже - в здании старинной церквушки была открыта женская клиника, где делали аборты. Трупики младенцев партиями сбрасывали в вырытую рядом яму. Теперь на "братской могиле" неродившихся детей возводится храм покаяния в честь Смоленской иконы Божьей Матери "Одигитрии".
Когда я узнала, что храм строится на погребальном месте, то решила, что здесь нужен еще один придел - престол в честь 14 тысяч младенцев из Вифлеема, убитых Иродом. Ведь дети, безвинные и беззащитные, загубленные во чреве матери (а это более жестокое убийство, чем на улице), уподобляются первым Вифлеемским мученикам. Я поделилась этими мыслями с Владыкой Лонгином, и храм с его благословения строится двухпрестольный. Чудесным образом из Иерусалима (а там, в Русской Духовной Миссии, матушка год несла послушание. - И.С.) мы получили частичку мощей одного из вифлеемских младенцев, - открывает настоятельница шкатулку, где в крошечном целлофановом пакетике в красной бумаге завернутый кусочек мощей. - Это благословение нашему монастырю святаго града Иерусалимского, подкрепление и помощь нашим сестрам...
Духовное руководство и помощь Владыки Лонгина вместе с собственным опытом строгой монастырской жизни помогли многое изменить в жизни Свято-Алексиевской обители. Это и постоянная, не прекращающяеся ни днем, ни ночью молитва, и длительные богослужения, чтения неусыпаемой псалтири о здравии и упокоении. На все теперь здесь, даже на самое маленькое дело - купить дрожжи, например, - испрашивается благословение. Каждый вечер, по окончании богослужения, монахини совершают крестный ход по территории монастыря с иконами Пресвятой Богородицы "Одигитрия", покровителя обители святителя Алексия, мироточившей иконой святой благоверной княгини Анны Кашинской, читая 150 раз молитву "Богородица Дева радуйся".
- По молитве и вере нам воздается. Мы молимся о тех кто обращается к нам за помощью. Просим и читателей газеты "Православная вера" молиться о нашей обители. Место это несуетное, благодатное, намоленное монахами-схимниками, когда-то жившими здесь. Многие приезжали к ним за советом, по их молитве в горе пробился источник родниковой воды. Не надо ехать далеко в святые места. Они рядом, только обрети молитву и будут тебе Рим и Иерусалим в своем Отечестве.