Николай Букин 35 лет жизни провел за решеткой. О тяжком преступлении, которое он совершил тринадцатилетним мальчишкой, Николай говорит неохотно, отводя в сторону глаза: «Меня чуть самого не убили. Их было двадцать шесть человек, молодые пацаны, по два метра ростом. Бегали, искали кого-то... Напали на меня. А у меня был в кармане пистолет...»
Несложно домыслить, чем закончилась эта трагическая история, случившаяся в 1970 году в Саратове, если в результате малолетка получил такой большой срок. Последние несколько лет Николай содержится в Областной туберкулезной больнице №1 УИН Министерства юстиции Саратовской области, которую заключенные коротко называют между собой "тубкой". В настоящее время здесь живет больше тысячи больных туберкулезом, присланных на лечение из разных мест заключения - не только из Саратовской области, но также из других регионов России. Кто-то из них проходит курс лечения и продолжает работать, другие ложатся на операцию, кого-то привозят сюда умирать. Вход в отделения для ВИЧ-больных и для безнадежно больных с открытой формой туберкулеза закрыт даже для большинства медицинского персонала.
К заключенным, заслужившим хорошим поведением право работать при клубе, в столовой, в административном корпусе, за колючей проволокой относятся как к счастливчикам. Но Николай Букин считает себя по-настоящему счастливым человеком по другой причине: пятнадцать лет назад он уверовал в Бога.
На эту тему Николай говорит довольно аллегорически, но словами, понятными всякому верующему человеку: "Я крещен с рождения, но пятнадцать лет назад Бог дал мне увидеть то, что я должен был увидеть. Я увидел лишь маленькую-маленькую частицу Его Божественной тайны, но уже и это полностью изменило мою жизнь. Теперь я стараюсь не принадлежать этому миру…".
Каждый день Николай вместе с братьями по вере собираются в молельной комнате, существующей при больнице, где они вместе учатся молиться, петь псалмы, читают духовную литературу. Православных "активистов" на огромную тюремную больницу не так уж много - человек десять-двенадцать, но ведь для Бога каждая человеческая душа - жемчужина.
Раз в неделю, а также по большим церковным праздникам, в тюрьму приезжает священник, и в маленькой Свято-Никольской церкви совершается Божественная литургия. В этот день заключенные имеют возможность исповедаться и причаститься, заказать молебен, а после службы - по душам поговорить батюшкой.
Всех священников, окормлявших в разное время Свято-Никольский больничный храм, построенный в 1993 году, Николай Букин считает своими духовными отцами: и протоирея Петра Михейчика, и иеромонаха Диодора, а теперь - игумена Мануила. На разговор с журналистом Николай тоже первым делом спросил у батюшки благословения.
Привожу почти дословно рассказ Николая Букина о себе.
- Истинно православный христианин не ждет свободы. Ему нужен только Бог. Я так говорю своим братьям: если к христианину придут и скажут: "Беги на вахту, тебя освобождают", нельзя уходить из церкви, пока не закончится богослужение, нельзя даже тронуться с места... Год назад мне ведь тоже сказали: "Иди на свободу, мы тебя можем выпустить "условно-досрочно".
Но я сказал так: "Я сижу уже тридцать пять лет, и только один Бог знает, полезно мне сейчас пойти на свободу или нет". Мне осталось тогда десять месяцев до полного освобождения... Один только Бог знает, что такое свобода, и как лучше подготовить мою душу к свободе.
Я же не просто так здесь сижу, а за свои грехи. Слава Богу за все! Он устроил все так, что до меня дошла Истина. Если бы я все это время жил в миру, возможно, до меня бы до сих пор ничего не дошло. Так бы и грешил, наверное. Не знаю. Только Бог обо мне все знает.
Конечно, я и здесь порой грешу, не без этого. Где-то и гнев у меня бывает, и сквернословие. Но теперь я хотя бы каждый день каюсь, стараюсь исправиться, спрашиваю советы у своего духовного отца. Как батюшка скажет, так мы и делаем.
Я своим братьям говорю, что жить только своим умом мы не имеем права. Бес - он хитрый, он много всяких мыслей может вложить в человека. Но это пока не всякий понимает.
Нам здесь Бог тоже показывает то, что принято называть чудесами. Здесь есть один парализованный человек, у него правая сторона тела совсем была ледяной. Он стал к нам ходить, начал молиться, и сейчас у него правая рука потеплела, он снова слышит. И теперь тоже уверовал. Вы видели его сегодня на службе: он сидел на стуле, а потом один наш брат подвел его к исповеди. Врачи удивляются, но мы-то знаем...
Что я еще могу сказать? Когда мы сыты, обуты, одеты, здоровы, мы ведь о Боге не думаем. Но потом нам даются скорби, и мы сразу вспоминаем о Нем. И начинаем совсем иначе думать и о себе, и о своих близких.
Мои родители уже умерли. Царствие им Небесное. В семье нас четыре брата. Но я им сказал: "Не надо ко мне сюда ходить, будет надо - я вам дам знать, у нас ведь дома и телефон есть". Только зачем? Наоборот, я в себе сейчас ломаю все прежние качества, все желания, чтобы подойти к полному смирению.
У нас здесь у всех в храме большие помянники. Мы начинаем с молитв за нашего брата Владимира Путина, за Патриарха, за весь Священный Синод и членов Правительства. Разумеется, только за православных. А заканчиваем уже нами, самыми низами. Мы здесь молимся за всех православных, и вы тоже за нас, грешных, на воле молитесь.