Изумившаяся просвещенностью московского священника, согласившегося принять участие в заседании Саратовского клуба «Из первых уст», Ольга Гурджуа, корреспондент газеты «Толк», оказалась в затруднительном положении. С одной стороны «поп, оказавшийся необыкновенным, покорил аудиторию проповедью на современном русском языке». С другой стороны, уж очень хотелось в очередной раз плюнуть против ветра и усмотреть в словах священника свидетельство о происках Русской Православной Церкви против духовной свободы, плюрализма мнений и прочих либеральных ценностей.
Однако "необыкновенный" отец Георгий Чистяков, напротив, говорил о ценности свободы, и, нимало не смущаясь своей принадлежностью к Московскому Патриархату, высказывал свое собственное мнение о проблеме реституции церковной собственности, об уместности перевода богослужения на русский язык, о возможности сотрудничества с католиками и даже баптистами и адвентистами седьмого дня в культурных и социальных проектах.
Православный плюрализм, в рамках которого уживаются мнения и официальных представителей Русской Православной Церкви, например, Смоленского митрополита Кирилла, (его О. Гурджуа предпочитает называть исключительно по должности, но никак не по имени), и диакона-миссионера Андрея Кураева, и профессора-сектоведа Александра Дворкина, и самого экуменически настроенного отца Георгия Чистякова, у корреспондента газеты "Толк" вызывает изумление. Эта норма церковной жизни, которая берет свое начало в апостольском веке (вспомним, хотя бы, слова апостола Павла: "надлежит быть и разномыслиям, дабы открылись между вами искусные" [1 Кор.11, 19]), ей, вероятно, совсем неизвестна. Потому в словах московского священника она старательно отыскивает признаки хоть какого-то церковного раскола.
Выдавая желаемое за действительное, О. Гурджуа усердно (в нескольких номерах "Толка" от 1, 8, 15 декабря) трудилась над, чтобы представить отца Георгия в качестве "прогрессивного" церковного диссидента. Готовность священника откровенно обсуждать трудности современной церковной жизни, связанные, в первую очередь, с недостаточной духовной просвещенностью приходящих в нее людей, корреспондент "Толка" с изворотливостью сотрудника если не иезуитских, то уж точно советских изданий, бессовестно (иного слова тут не подберешь) тут же обращает против Русской Православной Церкви, используя унылые штампы "Зари молодежи" образца, этак, 1974 года.
Вот она упрекает Церковь в недостаточной социальной активности, и тут же осуждает ее за то, что она заключает договора с Министерствами обороны, внутренних дел и ГУИН. Ну и попробовала бы эта поборница социальной защиты без предварительной договоренности взять интервью у солдата где-нибудь на пограничной заставе, или у матроса на подводной лодке, или для начала в какой-нибудь камере известного здания на Астраханской.
Между тем Церковь, не уподобляясь курице, которая кудахтаньем оповещает весь двор о снесенном яйце, работает и в исправительных учреждениях, и в армейских подразделениях, и в больницах, и в богадельнях, и в хосписах, и в школах. Почему-то именно из школ ее в первую очередь стремятся изгнать акулы пера, подобные корреспонденту "Толка", съевшие собаку на защите прав человека.
Между тем Церковь ведь не собес, не подразделение министерства образования и не школа по обучению младшего медицинского персонала. "Если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков" (1 Кор. 15, 19),- говорил апостол Павел. Земная сторона деятельности Церкви состоит в том, чтобы духовно преобразить человека. Тогда и плотность населения в тюрьмах уменьшится, и нужда в детских приютах отпадет, и стариков в богадельни при живых детях отправлять перестанут. Очевидно, что в торопливый наш век просвещать и воспитывать народ только в храмах, по меньшей мере, утопично. Но какой поднимается шум, когда основы православной культуры не священнослужители даже, нет, учителя с дипломами педагогических вузов, пытаются преподавать в общеобразовательных школах. Карате и дзюдо - можно, учение Рерихов - как же, величайшие представители национальной культуры,- можно, ирландский хэллоуин, валеология, ЗОЖ - это при нехватке учебного времени на литературу и историю - все можно, праздновать день неведомого святого Валентина - тоже можно. А вот про Александра Невского и Сергия Радонежского - никак нельзя! Школа у нас, видите ли, отделена от Церкви.
Упрекает госпожа Гурджуа Православную Церковь в том самом, о чем в недалеком прошлом талдычили, с позволения сказать, профессора кафедр научного атеизма, например в политическом конформизме. Да, не призывала Церковь к свержению рабовладельческого строя, но серьезные историки признают решающую роль христианства в уничтожении рабовладения. Не протестовала Церковь против ужасающего классового неравенства в феодальном обществе, но именно Церковь, особенно на Руси, выступала за национальное единение и преодоление феодальной раздробленности. Не протестовала Церковь и против коммунистического тоталитаризма, но ведь именно Русская Православная Церковь в эти десятилетия была центром духовного сопротивления режиму, и за это ее так ненавидели большевики.
Не нравится нашим без руля и без ветрил журналистам и то, что Предстоятель Русской Православной Церкви в хороших отношениях с Президентом (при полной, заметим, их лояльности к самому Президенту), а нынешний Саратовский епископ общается с губернатором (прежний не общался, и это тоже не нравилось!). Как же, Церковь должна оппонировать власти! Никто и не спорит: должна и оппонирует! Напомним не получившим исторического образования сотрудницам "Толка", что вот Иоанн Златоуст оппонировал императрице Евдоксии и умер в ссылке; преподобные братья Феодор и Феофан Начертанные оппонировали императору богоборцу, и на их лицах было вырезано свидетельство об их протестах; первоиерарх Русской Церкви святой митрополит Филипп Колычев оппонировал царю Иоанну Грозному и, сведенный с престола, был удушен в монастырской келье. И уж в совсем благополучные времена Саратовский епископ Гермоген был отправлен в ссылку из-за того, что осмелился указать на недостоинство принятого при дворе проходимца Распутина. Может быть, правдолюбивая журналистка "Толка" не знает о сотнях архиереев, тысячах священников и миллионах мирян, уничтоженных в сталинских лагерях? Разве их отказ от предательства своей веры - это не духовное сопротивление режиму и не нравственная победа над ним?
Не знаю, согласится ли непримиримая противница клерикализма с тем, что особенности русского национального характера - это вовсе не те безобразно-комические черты, которыми наделяют его создатели невеселых, в общем-то, фильмов про особенности национальной рыбалки, охоты и прочих развлечений. Русский человек - не деградировавший алкоголик, не жулик, не болван с человеческим лицом. Русский человек - подвижник, который в заповеди Христа "Возлюби ближнего своего как самого себя" наиболее прочувствовал слово "как", воспринимая этого ближнего, действительно, как самого себя, только оказавшегося в других жизненных обстоятельствах. И, пожалуй, главной чертой нашего характера оказывается способность к самопожертвованию, к состраданию, готовность разделить боль другого человека, щедро делясь с ним своей душой и самой жизнью. А то, что иные поклонники Европы и Нового Света насмешливо считают природной глупостью, незадачливостью, простотой, которая хуже воровства, это свойственная нравственному человеку доверчивость, присущая неиспорченному сознанию презумпция правды.
Быть нравственным человеком нелегко. Вошедшая в менталитет русского человека доверчивость зачастую не облегчает его жизни. Н. Бердяев видел в этой доверчивости один из источников русского коммунизма. Больно видеть, как на наших глазах разрушается нравственный костяк русского человека, ибо с той же безудержностью, с какой ранее верили классикам марксизма, мы верим сейчас в абсолютную ценность либерализма, западного уклада жизни.
Оба этих исторических соблазна имеют один и тот же корень - веру в возможность построения рая на земле, стремление к бездумному потреблению и комфорту. Избежать этих разрушительных искушений можно было бы на основании христианской культуры, которая призывает не к потреблению, а к жертвенному служению ближнему, не к удовлетворению потребностей, а к духовному усовершенствованию, воспитанию души, осуществлению всех творческих способностей.
Понятно, что Ольга Гурджуа - человек подневольный. Ну, не интересует меня футбол, так ведь и не хожу я на футбольные матчи и не занимаю место, которое может занять истинный ценитель игры. Не импонирует мне, например, буддизм, но не пишу же я статьи против этой древней религии. Казалось бы, что может быть логичнее: ну, не нашлось пока в твоей душе места для веры, так и не ходи ни в храм, ни на встречу с православным священником. Но деваться некуда. Послали и сказали: "Пиши!". Пиши о том, что неинтересно, о том, чего, в общем-то, не знаешь и не хочешь узнать. Пиши, стараясь осмеять и запачкать все, что дорого верующему человеку. Правда и для того чтобы высмеять почему-то ненавистное газете "Толк" православное духовенство тоже нужно кое-что знать. Сведения, почерпнутые из советских газет, могут оказаться неверными.
Хочется как-то пообиднее назвать священника - что ж, назовем-ка его попом. Сразу знакомый ряд штампов: и считающаяся антиклерикальной сказка Пушкина, и непомерно толстые красноносые служители культа из Окон РОСТА, и вообще что-то простонародно-глупое. Но простонародное - не всегда сермяжное. Чаще всего народ хранит подлинный смысл вышедших из употребления понятий. И такое русское "поп" оказывается греческим "папас", что означает "уважаемый, старейший". От этого греческого корня происходит и католическое "папа", которое исторически применимо не к одному только Римскому епископу, но, например, и к православному Патриарху Александрийскому. Вот и выходит, что у католиков один папа, а у нас - каждый батюшка.
У итальянского писателя Итало Кальвино есть замечательный рассказ "Динозавры". По версии автора, первые люди являлись современниками последних динозавров, которые были страшными, кровожадными и безжалостными существами. После того как динозавры вымерли или были истреблены, они уже перестали казаться страшными. Первые люди, которые их уже не застали, представляли их себе мудрыми, сильными, хотя и враждебными человеку существами. Следующее поколение уже считало динозавров лучшими друзьями человечества, так что даже возникла мода на динозавров: женщины носили шляпки a-ля динозавр, мужчины мечтали о соответствующей марке автомобили.
В чем-то похожую эволюцию пережили светские СМИ по отношению к Русской Православной Церкви. Во второй половине 80-х годов о Русской Православной Церкви писали в умилительном тоне. Священник, приглашенный на телевидение или в офис, воспринимался не то чтобы в качестве святого, скорее, в качестве некоего реликта, который принадлежит другой эпохе и уже поэтому интересен.
Чуть позднее о Церкви заговорили как о хранительнице культуры и нравственных устоев. При этом о самих устоях наши СМИ имели очень смутное представление, как о чем-то среднем между правами человека, безграничной терпимостью и ничем не ограниченной личной свободой. Когда же стало ясно, что Церковь очень далека от желанного либерализма, что она вовсе не отличается "терпимостью" ко многому, что считает грехом, что говорить она предпочитает не столько о свободе, сколько об ответственности, то отношение к ней средств массовой информации заметно изменилось. В Церкви стали видеть оплот консерватизма и обскурантизма, старательно отодвигая ее в область некой культурной резервации.
"Динозавры" вновь стали восприниматься как нечто неприятное. Поносить на чем свет стоит Русскую Православную Церковь стало модно. И журналист, которому духовное здоровье соотечественников не ближе, чем Гекуба провинциальному трагику, старательно отыскивает ее "родимые пятна".
Верующему человеку хорошо известно, какая сила действует в этих проявлениях враждебного отношения к Церкви. Это не только ЦРУ, мировое масонство, сионисты или коммунисты. О природе этой силы давно сказал Достоевский: "Здесь диавол с Богом борется, а поле битвы - сердца людей". Мистическая природа этой силы очевидна. В самом деле, образованные, понимающие ценность личной свободы, любящие искусство, отличающиеся завидной терпимостью интеллигентные люди вмиг утрачивают всю свою терпимость, а зачастую и интеллигентность, занимая позицию "держать и не пущать", когда речь заходит о духовном и нравственном образовании народа. И пока "семо и овамо" машут руками записные защитники прав человека, духовное здоровье нации катастрофически ухудшается. И, как сказано в старых псалтирях, "тому же маханию беси радуются".
Конечно, неприятно, когда про тебя врут. Но верующим к этому не привыкать. Так относились к Церкви и в советские, и в совсем уж далекие апостольские времена. Радует одно. Все это недобросовестное мельтешение не может повредить той нравственной силе, которая на протяжении двух тысяч лет удерживала целый мир от самоуничтожения, распада, возвращения в то "ничто", из которого Бог создавал Вселенную.
Лучше всего об этом сказал апостол Павел: "Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, …но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнании, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но, вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем" (2 Кор. 6, 3-10).