Преподобный Феодор Студит — византийский аскет и церковный деятель. Его мужественная и возвышенная натура во многом сформировалась под влиянием родных: дяди – игумена Платона и матери – Феоктисты. Эта волевая, немного резкая, всегда стремящаяся к правде женщина была в то же время преданной женой и заботливой матерью, подобно яркой свече воспламенявшей сердца ближних к Богу.
Родители Феодора принадлежали по своему происхождению к византийскому чиновному миру. Мать, Феоктиста, была дочерью христиан Сергия и Евфимии, которые отличались благочестием и, может быть, подобно многим, окончили бы жизнь в иноческих одеждах, если бы не скончались преждевременно от чумы. Трое их детей были взяты на воспитание родным дядей. Последний, следуя обычаям времени, все внимание свое обратил на воспитание и образование мальчика, Платона, а заботы о Феоктисте и ее сестре свел к поиску им выгодных женихов из высшего константинопольского общества.
Мужем Феоктисты и отцом ее детей стал императорский казначей Фотин, человек не чуждый христианства, но достаточно равнодушный к вере. В отличие от жены, воспитанной в консервативном и аскетическом духе, он легко поддавался веяниям времени и был одним из тех, кто, как сказал Господь, тепл, а не горяч и не холоден (Откр. 3, 16).
Душой семьи, ее религиозным и нравственным центром стала хозяйка дома. Феоктиста усердно заботилась о нуждах своих домашних, сообщая при этом всей семье благочестивый настрой. Она никогда не лгала, не носила роскошных вещей, часто отказывалась от употребления мяса, избегала зрелищ. По своему целомудрию, она со временем убедила мужа отказаться от брачного ложа, и они прожили так более пяти лет.
Уже будучи замужем, Феоктиста самостоятельно выучилась грамоте и занялась самообразованием, посвящая все свободное время чтению книг, и в особенности Псалтири. Чтобы не печалить мужа и не оставлять домашних дел, она читала только перед сном или рано утром, при мерцающем светильнике и с какой-либо работой в руках. Днем женщина занималась хозяйством, снискав себе славу властной, но гуманной распорядительницы дома. Многочисленные слуги, а также вдовы, сироты и странники, просившие помощи, были всегда накормлены и одеты. Однако проступки домашней челяди, в особенности воровство и нецеломудрие, вызывали весьма грозные увещевания госпожи. Она резко бранила и могла даже ударить провинившегося, увлекаемая к тому природной вспыльчивостью и ревностью к добродетели – но когда горячность проходила, раскаивалась, била себя по щекам и, позвав побитую служанку, на коленях просила прощения. Ее характер в целом был строгим, и, возможно, слишком принципиальным и решительным, но сердце вмещало столько любви к окружающим, что не могло не вызывать ответную любовь и уважение всех.
В семье Фотина и Феоктисты родилось четверо детей: Феодор, Иосиф (впоследствии епископ Солунский), Евфимий и дочь, неизвестная по имени. Следуя своему характеру и представлениям, мать воспитывала их в большой строгости, действуя увещаниями и личным примером. Особое внимание обращала она на дочь и на старшего сына – Феодора, который впоследствии, вспоминая детство, писал больной, уже при смерти находившейся матери: «Ты имеешь, что оставить нам, именно – крепкую молитву, которою осеняла нас еще в юности нашей, знаменуя и запечатлевая нас в часы ночные, вознося за нас моления ко Господу во всякое время; оставишь и неленостное усердие свое в божественных службах, любовь к чистоте, ревность к добродетели и апостольскую хвалу трудолюбия».
Отрочество Феодора, его братьев и сестры приходилось на эпоху царствования Константина Копронима, с особой настойчивостью вводившего церковно-общественную реформу и насаждавшего иконоборческую ересь. Духовное положение молодежи, не имеющей установившихся взглядов, было при этом весьма плачевным. Избежать бездумного увлечения новшествами мог лишь тот, кто унаследовал твердые устои от своих родных. В этих обстоятельствах особо проявилась ревность Феоктисты к сохранению старинного уклада – он соблюдался в ее семье много поколений и был своего рода отличительной семейной чертой. При этом она имела постоянную опору в лице своего брата, игумена Платона, еще в юности принявшего монашество и подвизавшегося в монастыре Символов на горе Олимп. Это был образцовый инок своего времени, совмещавший образованность и мягкое обхождение с людьми со внутренним аскетизмом. Он стал духовным отцом Феодора и оказал значительное влияние на его мировоззрение и устремления.
Общаясь с братом, Феоктиста, всегда имевшая склонность к отвержению мирского, все более утверждается в желании принять монашество. Она ведет с близкими долгие убедительные беседы об иночестве, о высоте монашеского пути. Постепенно, ненавязчиво склоняет к подвижническому образу мыслей и мужа, и детей. И вот, однажды семья собирается на общий совет – на нем принимается решение всем вместе оставить мир. Члены семейства продают свой дом и домашние вещи, раздают деньги бедным и слугам. Прощание семьи квестора Фотина с родным Константинополем, по слову преподобного Феодора, на целый день изумило столицу. Это казалось немыслимым: супруги, находившиеся еще в среднем возрасте, имевшие взрослых благополучных детей, состояние и почести, оставили прелести жизни и устремились в отдаленные, пустынные места. Не менее удивительно, пожалуй, и то, что, избрав путь безмолвного предстояния Богу, они все равно в духовном отношении оставались семьей.
Для своих аскетических подвигов мужская половина семейства избрала родовое имение Фотина Босцит на азиатском берегу Босфора. Здесь он, его сыновья и присоединившиеся к ним трое его родных братьев основали монастырь, который назвали Саккудионским. Управление им принял на себя уже известный нам брат Феоктисты, игумен Платон. Феоктиста с дочерью и еще одной родственницей осталась на другом берегу пролива и жила в отдельной келье. Вскоре настал день ее пострига в иночество. Сыновья и брат, пришедшие на это торжество, испытывали сложные чувства. «Не зная, радоваться ли нам или скорбеть, стояли мы рядом с нашим отцом [Платоном], – пишет об этом преподобный Феодор. – Мы лишались матери, и не решились более с детскою непринужденностью ни подходить к ней, ни расспрашивать ее; мы думали о разлуке с нею и болели об этом душою». Младший из сыновей, Евфимий, был еще совсем юношей. Когда настало время последних напутственных пожеланий, его неокрепшая душа не выдержала: он бросился на шею матери с рыданиями, умоляя ее хоть ненадолго оставить его у себя. Но у Феоктисты еще в миру было «несокрушимое сердце». Справившись с естественной материнской жалостью, она сказала: если ты не хочешь идти добровольно, я уведу тебя отсюда своей рукой. С этими словами она отдала Евфимия братьям, которые тотчас же отплыли обратно в Босцит.
Возможно, эта разлука продолжалась бы всю временную жизнь. Но Господу было угодно, чтобы простившиеся с Феоктистой близкие не потеряли в ней ни мать, ни сестру. Сменив несколько мест подвижничества, она поселилась вблизи монастыря, основанного игуменом Платоном, и неприметно прожила так многие годы, помогая рукодельем саккудионской братии и подавая инокам пример смирения. Имея от природы повелительный характер, она называла себя рабою и беспрекословно повиновалась, как духовным отцам, брату и сыну, исповедовала им тайны сердца и нисколько не отступала от их повелений. Господь укрепил ее, вместе с тем, и в еще более сложных испытаниях. Ее сыновьям были суждены гонения и непростая судьба – и ее нелицемерная любовь выразилась в готовности эту судьбу разделить.
Правителем Византии в то время был Константин, сын благочестивой императрицы Ирины. Он был молод и развращен, и потому решился на неслыханный для императора поступок: вступил в незаконный второй брак с родственницей отца, заставив первую супругу постричься в иночество. Одним из немногих, осмелившихся открыто назвать этот брак прелюбодеянием, был сын Феоктисты, преподобный Феодор Студит. Против его «духовной оппозиции» были предприняты радикальные меры власти. Престарелый игумен Платон был выслан в столицу, а Феодор с близкими ему иноками избиты, изгнаны из монастыря и приговорены к ссылке в Солунь.
Феоктиста, узнав об этом, тотчас же прибыла в истерзанный царским конвоем Саккудион. Она не выразила негодования, не разорвала на себе одежд и не разразилась рыданиями. «Идите, дети, и спасайтесь о Господе», – были ее слова. «Ибо так будет вам лучше, – добавила она, – чем быть возле прелюбодея и предать этим Истину». Когда ссыльные были отправлены в путь, она незаметно последовала за ними. Во время остановок между этапами ей удавалось увидеть сыновей, Феодора и Иосифа, помазать их раны, сказать несколько слов. Она ждала этих моментов с молитвами, слезами и радостью – испытывая острую скорбь и воздавая Богу хвалу за то, что ее дети не предали Его заповедей. Сохраняя в себе это двоякое чувство, она сопровождала изгнанных монахов во все более отдаленные места.
Их последняя встреча произошла между Кафарами и Солунью. Зимним вечером, рискуя быть пойманной, Феоктиста долго ожидала ссыльных в убогом сельском жилище. Здесь можно было провести вместе целую ночь. Напутствуя иноков, женщина была взволнована: ей казалось, что они идут на смерть, что она никогда больше не увидит своих детей. Впервые за все время пути она не смогла совладать со своими душевными чувствами: плакала и обнимала сыновей, не в силах представить себе предстоящей разлуки. Те также скорбели и не могли сдержать слез.
После этого мать отправилась в Константинополь, надеясь воспользоваться своим родством и прежними связями, чтобы облегчить участь гонимых. Кроме того, ей предстояло вместо сына позаботиться о Саккудионе: она отыскивала рассеявшихся по округе монахов – изгнанных, но не отправленных в ссылку – и размещала их в своей келии. В столице женщина всюду ходила с просьбами о помощи сосланной братии. Одни откликались сочувственно, другие отвечали оскорблениями. Слух о ее деятельности дошел до императора, и Феоктиста была заключена в тюрьму, где пробыла тридцать дней, многое претерпев от тюремщиков и их слуг.
В 797 году произошел дворцовый переворот, Константин был низложен и ослеплен, и на престол вступила его мать, императрица Ирина. Одним из первых ее распоряжений было освобождение из ссылки саккудионских монахов. Преподобный Феодор был призван в Константинополь и, как не отрекшийся от правды исповедник, с почестью принят патриархом и в императорском дворце. Феоктиста окончила дни в спокойной старости, опекаемая молитвами любимой ею саккудионской братии. Она отошла в мир иной без забот, без завещания – ибо не имела ничего, кроме одежды и случайных принадлежностей простой жизни. Своеобразным памятником ей стало пространное надгробное слово, произнесенное Феодором Студитом над ее могилой. Сказав немало справедливых слов об аскетических подвигах почившей, он прославляет ее прежде всего как преданную мать и сестру – требовательную, но умевшую жалеть, познавшую в жизни не только земное родство, но и высокую участь духовной матери.
Составлено по источникам:
1. Гроссу Н., свящ. Преподобный Феодор Студит, его время, жизнь и творения. Киев: Типография Киево-Печерской Успенской Лавры, 1907.
2. Доброклонский А.П. Преподобный Феодор, исповедник и игумен Студийский. Одесса: «Экономическая» типография, 1913.
3. Житие преподобного отца нашего Феодора Студита // Жития святых, на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней св. Димитрия Ростовского, с дополнениями, объяснительными примечаниями и изображениями святых. Месяц ноябрь. Свято-Введенская Оптина пустынь, 1992. / Репринтное издание. М.: Синодальная Типография, 1906.
4. Феодор Студит, преп. Огласительное надгробное слово в честь своей матери. // Творения преподобного отца нашего и исповедника Феодора Студита в русском переводе. Т. 2. СПб.: Издание С.- Петербургской духовной академии, 1908.