Спаси Господи, отец Евгений! Слова — прямо в душу: о том, что все мы кирпичики одного здания, клетки одного организма. А значит, о слабом, немощном, то есть «пленном духе», том, что в плену у плоти и греха, наибольшее попечение. Вот как Солнце не устало любить и греть никого из недостойных света, так и мы не должны уставать. По какому такому праву кого-то считать недостойным?
Если себя считать «рабом неключимым», самым презренным из всех созданий (здесь лукавим все, любим себя, любим!), тогда получится. Бегу с Литургии словно проглотила светящийся шар, или нет — вот оно, мое состояние: огромное — пена сверху — ведро парного молока, идешь и расплескать боишься. А ведь только что грязным хвостом от коровы получил удар в лицо… Это воспоминания моей университетской юности. За дойкой выучила ровно сто латинских поговорок. Тугая струя в ведро: «Донес эрис феликс... — Когда ты будешь счастлив, у тебя будет много друзей».
Когда же придут сумрачные дни, ты будешь одинок… Последнее неизбежно. В саратовский центр реабилитации, а простыми словами — дом призрения, дом убогих, дом для бомжей, сын привез мать. «Забирайте старушку!» — сказал охраннику, протянув документы, а когда собрались выводить ее из машины, стало ясно, что старушка не дышит. Преставилась. «Все равно забирайте!» — не слышал себя сын. «У меня месяц ушел на оформление бумаг! Мне ехать! А тут еще теперь похороны!». Эту историю в центре реабилитации мне и рассказали.
Не испытывайте предел терпения. Мы не любим ворчливых, сварливых, своенравных, горделивых. А на деле сами таковы — но не видим себя со стороны. Мое «переполненное ведро» расплескалось тут же. Пришла в палатку. Увидела раскиданные Василиской вещи и завелась, крикнула во все воронье горло. Сразу же стало стыдно. Но гордыня уже заползла змеею в сердце. «Не буду с ней разговаривать! Война так война!» — нашептывал лукавый дух. Вовремя вспомнила проповедь отца Евгения. Возгордившиеся клетки в организме превращаются в раковые. Они уже не организму служат (высокое служение!), а себе самим. Вот так и в обществе нашем крепнет потребительский дух. «Мамочка, котеночку негде жить!» — просит дитя маму взять домой маленький беззащитный комочек. «Это его проблемы! — отвечает мама. — Мы вовсе не собираемся заводить котов!». А может, и ее потом, маму, как кота? В дом призрения?
Продолжение истории про брошенного котенка услышала в благословенной нашей «газельке» от кого-то из крестоходцев. Кота отмыли, сочинили легенду, что он… с горы Афон, и его тут же пригрели чьи-то хорошие руки. Так и мы, православные: зачастую покупаемся на какую-нибудь обертку. «Ах, странник с горы Афон! Милости просим тогда». А если с соседнего квартала бомж — пройду и отвернусь. Однажды дети мои одни были дома. В дверь постучали. В глазок ничего не было видно. А когда старшая дочка открыла дверь, то увидела безногого. Просил пустить его. Нищий на тележке-колесиках сказал, что заплатит за ночлег, сказал, что по пять тысяч в день, бывает, зарабатывает на подаянии, и сегодня просто не дойдет (не доедет!) до своего пристанища. Дверь в ужасе дети закрыли. Не могли дозвониться старшим (пустить или не пустить?), квартира чужая (сами снимаем угол!). Страшно, наконец (на каждом шагу убийства и ограбления!) — и все-таки таким примитивным образом Сам Господь стучит в наши сердца, испытуя…
Еще отец Евгений на проповеди в походном храме у Терсы сказал следующее: попробуйте понять, почему Бог полюбил того или иного из нас. К примеру, зачем Он создал соседа, который вечно шумит и дебоширит. Или вот этого безногого. Или сварливую свекровь (тещу), которая пилит тебя и пилит. Если исходить из мысли, что каждый человек — наш великий учитель, признаю, школа терпения у меня в семье была идеальная. Потому что училась от противного. За то, что коза блеяла и не хотела молчать, отчим убил ее молотком на наших детских глазах. Да прости ему Господи, он не ведал и не ведает. «Я бы всех привела к вере комсомольскими порывами!» — сказала как-то учительница нашей Гжельской воскресной школы Нина Семеновна. Бывший партийный деятель, директор школы, она к середине жизни открыла для себя истину православной веры. Но, попытавшись насаждать ее среди близких, коллег, среди своего окружения, быстро «обломалась» и поняла, что насильно мил не будешь. К Богу все приходят рано или поздно. Но из-под палки (как в партию или комсомол) к Богу нельзя. Обратный эффект.
Скажи мне, что такое любовь
Идем в Балаково. Встреча за встречей. Поистине земля круглая. «А помните, мы у вас фольклорную практику в Щиграх проходили?» — говорит одна из крестоходок, молоденьких девчонок. Другая рассказывает о такой же практике в Клевенке: «Сколько же там у вас людей интересных!». Студентки-филологи традиционно отправляются собирать преданья старины далекой в мой родной Ивантеевский район. Тянет как магнитом прежде всего обетованная земля — Вавилов Дол.
Еще одно знакомое лицо. Принимаю тоже за студентку. «Не-а, я медик по образованию, а сейчас на молочной кухне работаю, детские смеси делаю. Вы чем малышку кормите?» — Анечка напоминает, что с нею мы познакомились еще в прошлом году. Девушка шла от Балаково. Сегодня глаза потухшие. Спрашиваю: «Да что с тобою? Ты с нами снова идешь?».
«Не-а. Я только проводить. На работе сложности, нельзя отпроситься!». А сама того и гляди заплачет. «Мне тяжко. Гнетет все, — признается вдруг решительно. — Два года подряд ходила в крестный ход. Сначала, когда муж меня бросил. Я просила Господа его вернуть. Он вернул. Стало еще тяжелее. Все равно расстались. И вот я снова одна. И никого вокруг не вижу. И никак не могу излечиться от любви к мужу, который меня променял на другую. Хотела в монастырь уйти. А дома все: “Эгоистка! Вон у сестры малыш родился. Нянька нужна!”. И вот хожу как неприкаянная. Ничего не радует».
Ничего не радует — это нелюбовь. Это страдания. Терпи, голуба, до поры до времени, не копи обид, и Бог откроет свою мудрую волю, для чего тебя «воспитывает» на страданиях. Закаляет, так сказать. Меня вот когда Он привел в Гжель, я ахнула, постигнув смысл. Если Он, Всемудрый и Всеблагой, великий гончар-горшечник, а я простая глина — Он знал, где мне надо быть. Синий гжельский узор для меня символизирует чистоту белого снега и синь небес, куда должны, просто обязаны стремиться.
Еще одна москвичка в нашем крестном ходе — Марина. «Я сначала великорецкий крестный ход прошла, — признается, — в этом году тоже собиралась, но опоздала. Открыла Интернет и стала искать, где в России еще крестными ходами ходят. Мне это позарез нужно». Спрашиваю: «Для чего?». На Вятке, в местах обретения иконы Николая Чудотворца, Марина исцелилась от страшного недуга, как сама говорит. Нужна была операция или долгое гормональное лечение, а прошла крестным ходом — врачи диву дались, когда «проблема сама собой рассосалась».
«Я в благодарность пошла теперь в крестный ход! Насколько сил моих хватит, буду ходить!» — говорит исцеленная. Благодарность. Вот чего недостает всем нам. Просить — просим все. А благодарит только малая часть. Чаще всего, не получив того, чего просим, еще и ропщем. Да кто мы такие, чтоб отчета требовать, срок устанавливать для исполнения наших прошений?
Бог часто к Себе приводит скорбями. И тут Его мудрая воля. Вспоминаю рассказ моей мудрой попутчицы бабушки Маргариты. В пути в одном из населенных пунктов она, потрясенная, встретила своего бывшего квартиранта-семинариста. Отец Иоанн подошел ее благословить, обнял как родную. «Чудо-человек! — рассказывает она о его судьбе, вытирая слезы на глазах. — Он мальчишкой еле выжил от удара топора грабителя. Другим ударом лиходей убил его мать. Выжил мальчонка, к Богу пришел. На квартире у меня семинаристом жил уже с семьей, с сынишкой. В одной комнатке сами все ютятся — а на кухне вечно какие-нибудь постояльцы. Бомжа привел, помню. Отмыл, обстирал его, узнать нельзя было бродягу, но беда — бумаги какие-то постирались вместе со штанами. Восстанавливал еще и документы этому бомжу. Все с кем-то нянчился, словно своих забот ему было мало».
В Балаково после службы в удивительном Свято-Троицком храме согнал нас в одну палатку на вечернее правило дождь с грозными порывами ветра. Молились. И уже нипочем были страхи. Бог есть — любовь.