…И это про возраст. Про молодость с ее горячностью, энергией, открытостью всему новому, ощущением бесконечности времени. С ее нехваткой мудрости и житейского опыта, приходящего только с годами. Но приходящего, на самом деле, быстро. Особенно к священникам, жизнь которых — это концентрация веры в повседневности и милосердия в действии. Сегодня мы беседуем со священнослужителями Саратовской епархии о том, как влияют возраст и опыт на самого священника, его служение и общение с паствой.
«К этому невозможно быть готовым»
Так говорят о начале служения в священном сане наши пастыри. Как те, кто недавно стоит у престола, так и протоиереи, уже сами воспитавшие не одно поколение «сослуживцев».
«К семье, детям можно быть готовым? — с доброй иронией рассуждает клирик Свято-Сергиевского храма Саратова священник Димитрий Емельяненко (27 лет, в сане с 2021 года.— Ред.). — До конца не понимаешь, что это такое, пока полностью в это не погрузишься. Можно хотеть служить и уповать, что Господь поможет пройти этот путь. Как с началом семейной жизни, с рождением детей жизнь меняется кардинально, так и со вступлением в священный сан. Потому что ответственность несешь уже не только за свою душу, но и за тех, кто приходит к тебе. Пока опыта нет, надеешься, что Господь хоть чтото умное вложит в голову, чтобы сказать то, что будет человеку полезно. Семинария, изучение Священного Писания и святых отцов, конечно, много дают. Но свой путь проходить нам самим».
Вступление в сан — это не только волеизъявление человека, а еще и Божий призыв, который, по наблюдению руководителя епархиального миссионерского отдела священноинока Луки (Кузьмина) (45 лет, в сане с 2015 года, принял постриг в 2024 году.— Ред.), так просто не охарактеризовать. «Это глубоко индивидуальный процесс для каждого. Просто появляется ощущение, что ты идешь против течения в самом плохом смысле этого выражения: теряешь время, не выполняешь своего предназначения в жизни,— поясняет отец Лука.— Если это продолжается долго, то у человека создается ощущение, что он живет впустую, не тем занимается. Это выматывает. Ты чувствуешь, что зря живешь, а выход — в честном принятии решения всю свою жизнь вручить Господу, а там — будь что будет».
«Ой какой молоденький!» — иногда причитают прихожане (по большей части — прихожанки), когда видят недавно рукоположенного батюшку. Тем самым они словно вопрошают о том, чему может научить их, церковных «долгожительниц», вчерашний семинарист, еще не видевший толком жизни с ее скорбями и сложностями. И, наверное, есть в этом своя правда. Но еще есть Промысл Божий, который является нам в том числе через то, над кем и когда совершается таинство Священства, через решения священноначалия. «Задача Церкви — и архиереев, и преподавателей семинарии, и духовников — как раз и заключается в том, чтобы увидеть этот Божий призыв в человеке, который решил, что хочет стать священником. Но не только процесс выбора этого пути, но и весь этот путь должен быть пропитан молитвой, иначе все закончится плачевно»,— также отмечает отец Лука.
«Если молодой семинарист вдруг решил, что он прямо-таки готов к служению, сразу возникают вопросы к трезвенности его духовной жизни. И наоборот, ставленник, адекватно оценивающий свои силы, всегда знает, что он полностью не готов и не достоин, и только потому, что его влечет благодать, благословляет Господь, он дерзает приступить к этому служению»,— делится опытом духовник Саратовской епархии протоиерей Владимир Пархоменко (52 года, в сане с 1997 года.— Ред.).
К слову, отсутствие жизненного опыта даже у весьма молодых выпускников-семинаристов — зачастую иллюзия. Духовная школа — это еще и неплохая школа жизни, где молодые люди учатся самостоятельности, ответственности, взаимовыручке и дисциплине. Внутренний настрой определяет многое, в том числе и выбор монашества или «белого» священства. Знания же проверяет ставленническая комиссия епархии. «Проповеди мы, будучи семинаристами, готовим и произносим во время вечерних молитв и богослужений. А к принятию исповеди других людей подготовиться невозможно. К этому надо привыкать, молиться вместе с кающимися, сочувствовать, сострадать боли человека, не осуждать, находя в себе те же грехи и помыслы. Если говорить о моем внутреннем настрое, я всегда считал себя недостойным сана. Всегда чувствуешь, что ты ниже даже минимальной планки»,— делится клирик Сретенского храма Саратова священник Илия Гаврышкив (31 год, в сане с 2020 года.— Ред.).
Смирение не выставить напоказ
Но без смирения невозможно оставаться священником, да и христианином, по большому счету. Мы хотели поговорить о том, какие преимущества есть у священников молодых, а какие — у тех, кто годы или десятки лет стоит у престола и аналоя. Но, касаясь этой темы, мои собеседники, чему я не удивлена, уходили в своих размышлениях глубже и рассуждали о непростых ситуациях в церковной жизни и об искушениях, с которыми приходится сталкиваться пастырям.
«В норме с опытом человек научается любить, жить с чистой совестью. Если же этого нет, то в Церкви это сразу выходит наружу, все тайное становится явным. И внутриличностный конфликт, который допустил христианин, оформляется в виде бунтарства, непослушания. Это заканчивается либо уходом из Церкви в различные лжеучения, расколы, либо просто алкоголизмом. Особенно это касается христиан, которые служат Церкви в священном сане. Здесь все эти процессы усиливаются, враг нашего спасения все обставляет так, чтобы максимально навредить авторитету Церкви через такого заблудшего. Средство для профилактики всего этого одно — смирение. Оно недостижимо без спокойной совести, и если совесть чиста, то каждый день в радость — особенно те дни, когда служится Божественная литургия»,— рассуждает отец Лука, одно из направлений служения которого — борьба с распространением лжеучений.
Так в чем же разница?
«У молодых энергия есть, такой задор юношеский, потому что всё интересно, всё в новинку. Впереди столько дел, столько возможностей реализовать себя, раскрыть таланты и применить их на пользу Богу и людям! Особенно сразу после хиротонии — самое благодатное время. А когда годы уже, как говорится, не те, то в голове-то много чего рождается, но сил порой уже нет это реализовать. Человек становится тяжелее на подъем», — говорит руководитель отдела тюремного душепопечения протоиерей Вадим Коняев (64 года, в сане с 1991 года.— Ред.).
А отец Владимир Пархоменко подчеркивает, что молодой священник — это прежде всего человек, у которого еще у самого идет процесс становления, и не только как пастыря: «Ему может не хватать опыта, духовного в том числе. Он приобретается только с годами. Но он может быть хорошим требоисполнителем, служителем, совершителем богосужения, таинств церковных. Разве это не значимо для Церкви? Это в какой-то степени рутина. Но на ней все держится. А духовничества от молодых батюшек ждать не совсем правильно».
Личными размышлениями делится и отец Илия Гаврышкив: «Преимущества у молодых отцов — горячность в молитве, в служении, рвении стоять у престола Божия. У зрелых же, думаю, это некая степенность, понимание, что всего не успеть, правильная расстановка приоритетов. Служить, выполнять повседневные дела и послушания бывает порой тяжело любому. Чтобы это преодолеть, надо заниматься своей духовной жизнью в первую очередь, а потом всем остальным, но на всё нужно находить время».
«Стоит разделять жизненный опыт человека и опыт именно священно-служения. Ведь кто-то становится пастырем, будучи юношей, а кто-то — перевалив за возрастную отметку зрелости или даже возраста пенсионного. Так что зачастую не от возраста даже всё в большей степени зависит, а от самого человека. Каков его образ жизни? С кем общается? Как воспитан? Как сам молится и живет духовной жизнью? Кто-то пришел в священство недавно, но после мирской профессии, с широким кругозором в разных областях — и это ценно, такой батюшка сможет легко найти общий язык с разными людьми,— размышляет отец Димитрий Емельяненко.— А иной будет набираться и жизненного, и пастырского опыта уже с крестом и в рясе, но у него есть шанс со временем много сделать для Церкви».
«Священник, который три-пять лет прослужил, наверное, достаточно понял церковную жизнь и суть священнического служения. Остается только приобретать благодать и опыт духовный. А это уже зависит от личных усилий. В этом смысле возраст тут не является панацеей, потому что в течение жизни любой человек переживает периоды духовного подъема и упадка», — делится мнением протоиерей Владимир Пархоменко.
Если нужны ответы на сложные духовные вопросы, наши собеседники всё же советуют найти священника постарше и поопытнее. Здесь та же логика, что и в медицине: для лечения серьезного заболевания ищут профессора, а для того, чтобы поставить горчичники, он не нужен. Если же цель — участие в церковной жизни, то для исповеди и причащения, помощи в узнавании своей веры, укоренении в приходской общине и в делах милосердия подойдет любой священник. Таинства совершаются по благодати, данной ему, и в этом плане различий нет.
Молитва вне возраста
«Если я буду холодно, с безразличием молиться, то не будут иметь значения не только мой возраст и срок пребывания в священном сане, но и то, священник я или мирянин. Бабушка или подросток придет ко мне на службу и будет так молиться, что я в жизни так не смогу. Это зависит от человека, от его отношений с Богом», — простые и искренние слова отца Димитрия Емельяненко напоминают о равенстве всех перед Богом и о молитвенном единстве всей Церкви, священников и мирян.
Бывает ли у пастырей юношеский максимализм? «Бывает,— говорит отец Димитрий.— Не знаю, насколько это хорошо. Главное, чтобы он не противоречил Евангелию. И надо помнить, что те строгость и аскетичность, которые мы накладываем на себя, не всегда применимы к окружающим».
Всё к лучшему
Так почему прихожанам и Церкви, всей ее полноте, нужны разновозрастные пастыри? Потому что нужна преемственность поколений, передача опыта. Потому что нужна поддержка, о которой говорит отец Вадим Коняев: «Таких священников, которые взрастили сами себя, единицы. Соблазнов и искушений много: там оступился, сям — и понеслось. Мудрость старших нужна: вовремя одернуть, остановить. Строго и с любовью. Какой-то совет молодежи дать. Священнику очень важны поддержка собратьев, пастырское общение, дружба. У меня много друзей, и мы общаемся, говорим на разные темы — и даже если они младше меня, я их советы слушаю, потому что иногда со стороны гораздо виднее. А может быть, они в такой же ситуации были».
«Мы служим, казалось бы, одну и ту же Литургию, но вряд ли у кого-то из священников, да и мирян тоже, повернется язык сказать, что все Литургии одинаковы. Это уникальное явление, и таких “малых чудес” в жизни христиан множество,— отмечает отец Лука.— А это все потому, что Господь — живая и действующая в нашей жизни Личность, любовь Которой адресована непосредственно к нашей личности, здесь не может быть каких-то абстракций и эфемерности. Со временем в жизни каждого искреннего человека умозрительная вера превращается в знание конкретики, как Господь действует в нашей жизни, изменяя ее к лучшему».
Что еще важно вне зависимости от возраста? Отец Владимир Пархоменко советует постоянно обращаться к святоотеческим творениям: «В суете жизни мы часто черпаем информацию от себе подобных, но лишь писания отцов Церкви способны напоить душу подлинным духом, привести ум в порядок и помочь сформировать тот истинно православный образ мышления, когда ум обращен к примерам из Священного Писания. Это важно для формирования трезвого церковного мировоззрения, чтобы избежать чуждых нам западных искажений и той катастрофы, которая происходит при потере связи с благодатным опытом святых».
В завершение нашей беседы наши замечательные, такие разные по возрасту и опыту собеседники желают всем пастырям нашей Церкви в первую очередь радеть о спасении собственной души, постоянно проверять себя на способность гореть любовью к Богу и ближним. И если эта горячая любовь будет в сердце пастыря, то Господь через такого человека может привести ко спасению многих людей.