Рождество Христово — самый волшебный праздник, с которого лично для меня начинается новый год. Ночное богослужение, запах ладана, хвои и снега, торжественное пение хора, мерцающие возле уютного вертепа свечи, похожие на звезды, и непередаваемое ощущение радостного покоя — все это вспоминается весь год при слове «Рождество». Прошедший праздник появления на свет Спасителя, который я встречала за много километров от родного города, в довольно большом провинциальном храме, оставил еще несколько воспоминаний — и не только о рождественской идиллии…
…Теплое чувство Праздника не покидало меня весь сочельник, а к первой звезде даже и усилилось многократно — хорошо провести рождественскую ночь в кругу старых друзей, которые понимают и разделяют твою радость. Еще накануне мы решили в храм пойти пораньше, но нас задержали праздничные хлопоты, приготовление угощений, общение,— и во вместительной церкви, устремившей в морозное небо высокие купола, уже нельзя было пройти вперед, поближе к алтарю. Так и примостились мы с друзьями почти возле самого входа. И все бы ничего — не впервой стоять в притворе,— но неприятно стало от ощущения… базара, гулкой суеты, которая заглушала и пение хора, и возгласы священнослужителей. Мимо нас то и дело протискивались люди разных возрастов и социальных слоев. Кто-то выходил вон, кто-то заходил и умудрялся в переполненном храме пробраться к церковной лавке, купить свечей и протолкаться к центральному подсвечнику — по колебанию толпы было заметно направление… Даже это было бы не так страшно, но вокруг почти все говорили, особо не стесняясь в выражениях, обсуждая грядущие маршруты и планы: «Сначала надо налево, потом направо и за здравие можно поставить…», «Пошли! — Не пойду, я стесняюсь: мы будем людей расталкивать. — Чего ты, глупая, стесняешься, все ж так делают! — После службы пойдем. — Так она ж под утро кончится! Не буду я здесь до утра стоять!», «Эй, ты хоть свечку иди поставь, что встал как неродной…» Немного шокировало и то, что у самого входа пахло, как в банкетном зале после торжественного обеда. Радость моя съежилась и спряталась, стало очень грустно и обидно, проскочила мысль: «У меня украли мое Рождество…».
Да, большое число людей в храме в двунадесятые праздники, особенно на Пасху, Крещение и Рождество, — явление привычное в нашей стране. Именно в эти дни больше всего народу, который вдруг вспоминает о своем Православии, тянется в церкви. Однако раньше для меня это было скорее умозрительной картиной: городской храм, в который я хожу, довольно мал, и там чаще всего не слишком много чужих, так называемых «захожан». В нашем храме бывает тесно, но при этом не становится обидно за служащих и молящихся — обидно из-за того, что кто-то приходит в храм, как в магазин, ничего не понимая в том, что происходит внутри него. А в рождественскую ночь обида захлестнула — до слез, негодования, просто какого-то гнева. И уйти было невозможно, и оставаться нельзя. Что же было делать? Только терпеть и пытаться молиться, преодолевая раздражение.
Мое Рождество. Я привыкла думать об этом празднике как о традиции — так, как многие думают о новогоднем торжестве: мандарины, шампанское, оливье и салют под окнами. И когда в ночь с 31 декабря на 1 января не случается ни того, ни другого, ни третьего — люди грустят, словно не получили чего-то важного… То же самое произошло и с «моим» Рождеством — я не увидела непременных атрибутов идеального праздника и расстроилась, словно и не было радости, ощущаемой накануне. Чего же тогда она стоит, почему столь хрупка?..
В конце концов эти мысли стали мешать мне воспринимать песнопения рождественской ночи даже больше, чем то, что происходило вокруг,— тогда я решила еще раз посмотреть на тех шаркающих, кашляющих, разговаривающих, ставящих свечи людей, что так сильно раздражали. «А ведь и у них тоже — Рождество Христово»,— вдруг осенило меня…
Две тысячи лет назад Христос родился человеком для того, чтобы спасти мир. Ему обрадовались и ученые мудрецы, любители книжного знания, и простые пастухи, привыкшие к ночлегу в поле и к крепкой браге. И те и другие пришли славить Бога в тесный хлев, в котором произошло величайшее чудо. И те и другие были вовсе не идеальными людьми, и наверное, они разного ждали от Спасителя мира: кто-то — справедливости, кто-то — милости. Но ведь при этом что-то общее повело их вслед за Рождественской звездой — то, о чем нельзя сказать словами… И пастухи, и волхвы услышали зов, поверили в чудо Встречи, которая в жизни каждого человека происходит один раз. Для пастухов и волхвов встречей с Богом стало Рождество Младенца. Может, и две тысячи лет спустя для кого-то «неидеального» почти случайное посещение храма в рождественскую ночь тоже станет такой встречей?..
Для не очень трезвого юноши, покачивавшегося возле наряженной елочки, но старавшегося молиться всю службу. Для пререкающихся мужа и жены, которые никак не могли решить, в какой подсвечник и какой толщины поставить свечи. Для молодой женщины с каким-то истертым лицом, но с удивительно грустными глазами, о которой понятно, что наглость ее — просто защита от внешнего мира. Для всех шаркающих, кашляющих, разговаривающих людей, что так сильно раздражали в прошедшее неидеальное «мое» Рождество. В Рождество Христово — в светлый, чудесный и дарующий надежду праздник.