Оптинский патерик. Сост. мон. Иулиания (Самсонова).— Саратов: Изд-во Саратовской епархии, 2006.
Слово "патерик" пришло к нам из греческого языка. По-русски оно звучит как "отечник". Под таким названием объединены сборники глубоко назидательных рассказов о жизни христианских подвижников, монахов, святых отцов Востока и Запада. Первые патерики были составлены в IV-VII веках. Хорошо известны Древний, Алфавитный, Синайский патерики (или "Луг духовный" Иоанна Мосха).
По примеру переводных книг уже в XIII веке на Руси был написан патерик Киево-Печерский. Со временем появились Троицкий, Соловецкий, Московский, Валаамский, Глинский… Отечники составлялись там, где расцветала монашеская жизнь, где было необходимо в поучение молодым инокам передать живой опыт исполнения Христовых заповедей. Но, конечно же, они были адресованы не одним монахам — всем православным христианам, и сама форма патерика (краткие рассказы) была и остается очень популярной у верующих людей.
Попытка составления Оптинского патерика предпринимается впервые, хотя о монастыре Свято-Введенская Оптина Пустынь написано немало, множество книг издано за время его восстановления (оно началось в 1988 году). Особый интерес к Оптиной не случаен. "Оптина Пустынь и Саров делаются двумя центрами духовной жизни: два костра, у которых отогревается замерзшая Россия",— так писал об этой обители русский религиозный философ Георгий Федотов. Оптина стала таким источником тепла и света благодаря древней традиции старческого окормления, которая укоренилась в обители с прибытием туда в 20-е годы XIX века преподобных братьев Моисея и Антония и духовного сына одного из учеников преподобного Паисия Величковского — будущего старца Льва. А уже в конце столетия, когда в поисках наставления и утешения к преподобному Амвросию в монастырь стекались многие тысячи людей, стало возможным говорить об уникальном явлении Оптинского старчества.
Сегодня четырнадцать угодников Божиих составляют Собор Оптинских святых, прославленных для общецерковного почитания, однако с монастырем связаны судьбы сотен подвижников, и большинство имен и судеб оптинских иноков известны только Самому Господу. Цель составления "Патерика" — вспомнить всех, о ком известно хоть что-либо, и попытаться разобраться: что это вообще такое — неповторимый дух Оптиной.
"Душу спасти — не лапоть сплести",— эта поговорка была сложена старцем Львом. Для постижения важнейшей из наук — науки спасения — в обитель приходили самые разные люди: от неграмотных крестьян до генералов. Вот бывший турецкий подданный Юсуф-Абдул-Оглы — за принятие христианства он претерпел жестокие мучения и навечно вошел в "Оптинский патерик" как схимонах Николай (Абрулах), исповедник, сподобившийся еще при жизни неизреченного видения Небесного Царства. Вот смиренный послушник Елиссей, многие годы пребывавший в лесном уединении: птицы клевали корм из его рук, волки проходили рядом и никогда его не трогали… Вот генерал-майор А.А. Петровский, за 36 лет воинской службы участвовавший в 85 сражениях и не получивший ни одной раны — молитва была его ограждением. На старости лет он решил обрести покой в святой обители и 9 лет так же ревностно нес свое монашеское служение, как прежде воинское. Никто никогда не видел монаха Андрея праздным, ничто не могло удержать восьмидесятилетнего старца в келлии, когда колокол созывал братию в храм на молитву… А вот великий страдалец иеродиакон Мефодий, который, разбитый параличом, 24 года находился в недвижимом состоянии и переносил болезнь с ангельским терпением, повторяя внятно и чисто только слова: "Господи, помилуй!".
Отдельная глава "Патерика" посвящена мученикам и исповедникам ХХ века. Это одновременно страшные и светлые страницы. Сбылись пророчества оптинских старцев, предвидевших кровавые события в России и судьбу обители: "Вот смотрю я на вас, зеленую молодежь, и думаю, что не доживу до страшных дней, а вы доживете,— говорил старец Варсонофий своим духовным чадам.— Помяните мое слово, что увидете вы "день лют". И опять повторяю, что бояться вам нечего, покроет вас благодать Божия".
Завершает "Оптинский патерик" глава "Тричисленные новомученики". Она посвящена событиям 1993 года, когда в день светлой Пасхи в возрождающемся монастыре были злодейски убиты три монаха: иеромонах Василий (Росляков), инок Ферапонт (Пушкарев), инок Трофим (Татарников). Какими они запомнились тем, кто знал их при жизни? Из воспоминаний об отце Василии: "Духовно он был выше нас всех. Но эта духовность была особенная — очень искренняя и по-детски светлая, без тени ханжества или лжи. Он был монахом из старой Оптиной".
Эти слова как бы замыкают круг. Как такое возможно — чтобы после семи десятилетий запустения монастырь возродился не только в материальном, но и в духовном смысле? Пожалуй, лучше всего об этом явлении рассказал в своем дневнике иеромонах Василий: "Воистину Оптина Пустынь "рождается свыше", рождается милостью Божией и дерзновенными молитвами преподобных отцов Оптинских. Но жизнь она обретает не бессловесным младенцем, а четверодневным Лазарем, воплощая собой тот единый смысл, который ставит рядом возрождение и воскресение.
"Воскресение Христово свершилось, и потому вера наша истинна",— говорит апостол Павел. Соотнося его слова с судьбой Оптиной Пустыни, можно сказать, что величие и слава Оптиной истинны, поскольку положено начало ее возрождению.
Вновь обретающие жизнь по-новому ощущают ее полноту" [1].
[1] Монахи — возлюбленные дети Господни: Книга воспоминаний о иеромонахе Василии (Рослякове) и о иеромонахе Рафаиле (Огородникове). М., 2003.