Публикация Елены Балаян «Нет, они не уехали в другой город» вряд ли кого-то из читателей оставила равнодушным; в ней автор размышляет о смерти, призывает не гнать от себя мысль о ней, а научиться правильно жить с этой мыслью. А как научиться жить после ухода в мир иной близкого человека? Мне захотелось рассказать о людях, которым приходится постигать эту скорбную науку.
Больше года назад ушел из жизни мой однокурсник. Его мама, папа, сестры, жена уже немного взяли себя в руки, худо-бедно влились в общее течение жизни. Но всякий раз, приближаясь к этой семье, чувствуешь, в какой непроглядной бездне горя эти люди существуют.
— Мне дышать больно… — сказала его жена Ольга на поминальном обеде на сороковой день. Она не жаловалась, не сетовала на несвоевременность смерти, на «несправедливость» судьбы или Бога; она только делилась своей скорбью. Нет, Ольга не пряталась и не бежала от своего горя, скорее наоборот — встретила его нараспашку, не пытаясь выстроить какую-то броню, оградить свое сердце. И она вовсе не затворилась во внешнем спокойствии, плакала много и страшно. Но ни разу я не услышала от нее вопроса: «Почему это случилось?».
— Я не спрашиваю у Бога: «Почему?» или «Зачем?» Я знаю, что так было нужно…
Слова эти рождены не отчаянием, не бессилием, но тяжелейшей внутренней работой — подвигом честного и неуклонного несения своего горя, своего Креста.
Я имею основания полагать, что Ольга воцерковленным человеком до смерти мужа не была. Не знаю, является ли она им сейчас, в общепринятом смысле, хотя я неоднократно замечала в ее руках небольшой, слегка потертый молитвослов. Здесь надо говорить о другом: эта женщина каким-то образом стяжала такое доверие Богу, которого лишены многие и многие постоянные прихожане наших православных храмов, участвующие в церковной жизни и регулярно приступающие к Таинствам, да и сама я не исключение. Кто подсказал ей, кто направил? Догадываюсь, что никто. Ольга часто спрашивала меня о каких-то внешних вещах: когда поминальные службы, какие требы лучше заказать, остальное — судя по всему — собственный опыт, подкрепленный православной литературой.
Да и смогла бы я убедительно сказать то, что нужно? Вообще, в связи с этой смертью, я впервые столкнулась со своим религиозным бессилием. Оказалось, что попытки ответить на вопрос «Почему Бог забрал молодого, талантливого, такого доброго и замечательного?» правильными словами, основанными на христианском вероучении, могут быть тщетными. Просто для того, чтобы их принять, требуется именно доверие Богу. Но в океане боли, в котором тонет человек, потерявший близкого, бывает трудно такое доверие сохранить или обрести. Кому-то оно дается почти даром и сразу, а кому-то надо пройти через муки сомнений, отчаяния, обид на Бога. Глупо даже думать, что ты сможешь утешить кого-то. Быть рядом, быть готовым в любую минуту выслушать и вместе погрузиться хотя бы на небольшую глубину этого океана — вот задача друзей или просто знакомых. Но это, конечно, вовсе не означает, что правильных слов не надо говорить. Надо! Потому что если их не скажем мы, верующие, имеющие хоть какое-то минимальное представление о том, чему учит Церковь, то кто же тогда?! Потому что на вопль «Я больше никогда не смогу его обнять!» христиане отвечают: «Сможешь! Он снова будет жить, когда воскреснут все от века усопшие!».
Однако чтобы откликнуться на это уверение, чтобы принять и умом и сердцем реальность: «Он снова будет», тоже нужна безусловная вера. Такая, которая поведет к молитвенному предстоянию за своих усопших и исправлению собственной жизни. Но такую веру никто другой человеку не даст. Ее надо именно стяжать, найти в себе. И здесь уже надо положиться на Божие попечение о каждом человеке и, конечно, молиться за тех, кому тяжело, чтобы Господь послал вразумление и утешение.
Все они, любимые, дорогие сердцу люди, ушедшие от нас в мир иной, действительно вернутся, потому что Сам Бог прошел этот путь: принял человеческую природу, умер и самовластно воскрес из мертвых, чтобы воскресить и всех нас для жизни вечной.