Продолжая знакомить читателя с жанром патерика, мы предлагаем его вниманию «Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов». «Достопамятные» — значит «достойные памяти». Действие их относится к IV–V векам, когда египетская пустыня процвела подвигами пустынников как Богом насажденный рай: к началу V века здесь насчитывалось около 50 000 иноков. Основатели древнего монашества жили очень сокровенно, но их ученики смогли записать и сохранить некоторые поучения и примеры из жизни святых отцов в назидание всем христианам: это бесценный опыт того, как можно исполнить заповеди Христовы в своей жизни.
Об авве Исаии
[Авва Исаия] говорил: если Бог хочет помиловать душу, а она упорствует и не повинуется, но делает по своей воле, то Бог попускает ей терпеть то, чего не хочет, дабы таким образом сама взыскала Его.
Еще говорил: когда кто хочет воздать злом за зло, то и одним мановением может оскорбить совесть брата.
Спросили того же авву Исаию: что есть сребролюбие? Он отвечал: неверие Богу в том, что Он печется о тебе, ненадеяние на обетования Божии и любовь к гибельным удовольствиям.
Еще спросили его: что есть злословие? Он отвечал: неведение славы Божией и ненависть к ближнему.
Спросили также: что есть гнев? Он отвечал: ссора, ложь и невежество.
Об авве Илии
Авва Илия говорил: я боюсь трех событий: когда душа моя будет выходить из тела, когда предстану Богу и когда будет произнесено последнее определение о мне.
Говорил авва Илия, из диаконов: какую силу грех имеет там, где есть покаяние? И что пользы от любви там, где есть надмение?
Он же сказывал: один старец жил в капище. Демоны пришли и говорят: выйди из нашего места! Старец отвечал: вы не имеете места. Демоны начали разбрасывать его ветви. Старец терпеливо собирал их. После сего демон, схвативши его за руку, повлек вон. Когда же старец подошел к двери, то другою рукою ухватился за дверь и воскликнул: Иисусе, помоги мне! Демон тотчас убежал, а старец начал плакать. Господь сказал ему: о чем ты плачешь? — О том, говорит старец, что демоны дерзают владеть человеком и это делать ему. Господь сказал ему: ты был нерадив; а когда взыскал Меня, ты видел, как скоро Я помог тебе.— Говорю это к тому, что надобно много трудиться; а кто не будет трудиться, не может иметь Бога с собою, ибо Он был распят за нас.
Об авве Кронии
Брат спросил авву Крония: что делать мне с забывчивостью, которая пленяет ум мой и не дает мне помнить себя, доколе не приведет меня к самому греху? Старец сказал ему: в наказание за злые дела сынов Израилевых иноплеменники взяли кивот Господень и влачили его, пока не принесли во храм бога своего Дагона. И тогда идол пал на лице свое.— Что же это значит?— спросил брат. Старец отвечал: когда враги успеют пленить ум человека по собственной вине его, то тайно влекут его, доколе не приведут к невидимой для него страсти. Если здесь ум обратится, взыщет Бога, вспомнит о вечном Суде, то страсть тотчас падает и исчезает. Писание говорит: егда возвратився воздохнеши, тогда спасешися и уразумееши, где еси был (Ис. 30, 15).
Об авве Макарии Египетском
Авва Макарий жил в глубокой пустыне — один жил в ней отшельником; а несколько ниже была другая пустыня, в которой жило много братий. Однажды старец смотрел на дорогу к оной и видит: идет сатана в образе человеческом и проходит мимо него. Явился он в длинной льняной одежде, которая была вся в дырах, и в дырах висели сосуды. Великий старец спросил его: куда идешь? Сатана отвечал: иду навестить братию.— Для чего же у тебя сии сосуды? — спросил опять старец. Он отвечал: несу пищу для братии. Старец спросил: и все это с пищею? — Да, отвечал сатана,— если кому одно не понравится, дам другое; если не это, дам еще иное. Хотя что-нибудь одно из сих, конечно, понравится.— Сказав это, пошел. Старец же продолжал смотреть на дорогу, доколе он пошел назад, и как только старец увидел его, говорит ему: здравствуй! — Как мне здравствовать? — отвечал сатана.— Почему же? — спросил его старец.— Потому, сказал сатана, что все обошлись со мной сурово и никто не принимает меня. Старец спросил его: итак, нет у тебя там ни одного друга? — Да, отвечал сатана, один только монах у меня там приятель, он слушается меня и, когда увидит меня, кружится, как ветер.— Старец спросил его: как называется этот брат? — Феопемпт, отвечал сатана и, сказав это, ушел. Авва Макарий встал и пошел в пустыню, несколько ниже лежащую. Братия, узнав об этом, взяли пальмовые ветви и вышли навстречу ему[1]. Между тем каждый из них готовился, думая, что старец остановится у него. Но он спросил, кто в Горе называется Феопемптом, и, когда нашел келью его, вошел к нему. Феопемпт принял Макария с радостию. Оставшись с ним наедине, старец спрашивает его: каково живешь, брат? — Молитвами твоими, хорошо, отвечал брат. Старец спросил: не искушают ли тебя помыслы? — Пока еще нет, отвечал брат. Он стыдился признаться. Тогда старец сказал: вот сколько уже лет я подвизаюсь, и все уважают меня, а и меня, старика, еще беспокоит дух блуда. Феопемпт отвечал: поверь, авва, и меня также беспокоит.— Старец говорил то же и о других помыслах, будто искушают его, и брата приводил в сознание. Потом спрашивает его: как ты постишься? Брат отвечал: до девятого часа.— Постись до вечера, сказал старец, и подвизайся, перечитывай Евангелие и другие Писания. Если же придет к тебе помысл, не смотри вниз, но всегда устремляй взор свой горЕ— и Господь тотчас поможет тебе.— Сделав наставление брату, старец пошел в свою пустыню. Наблюдая по-прежнему, старец опять видит того же демона и спрашивает его: куда опять идешь? — Навестить братию, отвечал демон, и ушел. Когда же сатана возвращался, святой спросил его: в каком состоянии братия? — В худом, отвечал он. Старец спросил: почему так? — Все они суровы, сказал демон, и что всего хуже, и тот приятель мой, который слушался меня,— не знаю, почему, развратился и не только не слушает меня, но сделался всех суровее; я поклялся не ходить более туда, разве по времени. Сказав это, демон оставил старца и ушел; а святой пошел в свою келью.
Некогда авва Макарий проходил от озера в свою келью. Он нес пальмовые ветви, и вот на пути встретился с ним диавол с косою. Диавол хотел ударить Макария, но не мог. И говорит ему: много силы в тебе, Макарий: я не силен против тебя. Все, что ты делаешь, и я сделаю. Ты постишься, а я совсем не ем; ты бодрствуешь, а я совсем не сплю. Одним только ты побеждаешь меня.— Чем же? — говорит ему авва Макарий.— Смирением, отвечал диавол. Вот почему я не силен против тебя.
Некоторые из отцов спросили авву Макария Египетского: отчего это — ешь ли ты или постишься — тело твое всегда сухо? Старец отвечал им: палка, которою ворочают горящие дрова, беспрестанно снедается огнем; то же бывает и с человеком, если он очищает ум свой страхом Божиим: самый страх Божий снедает его тело.
Авва Макарий говорил: если ты, делая кому-либо выговор, приходишь в гнев, то удовлетворяешь своей страсти. Таким образом ты, не спасая других, погубишь себя.
Авва Макарий говорил: если мы будем помнить о зле, какое сделали нам люди,— в нас ослабеет памятование о Боге; если же будем помнить о зле, наносимом демонами,— будем безопасны от стрел их.
Авва Пафнутий, ученик аввы Макария, рассказывал, что старец говорил о себе: когда был я отроком, вместе с другими детьми пас я коров. Сверстники мои пошли воровать смоквы, и когда бежали назад, уронили одну. Я поднял ее и съел. Ныне, когда вспомню об этом, сажусь и плачу.
Авва Макарий рассказывал: однажды, проходя пустынею, нашел я череп какого-то мертвеца, валявшийся на земле. Когда ударил я череп пальмовою палкою, он что-то проговорил мне. Я спросил его: кто ты? Череп отвечал мне: я был главным жрецом идолов и язычников, которые жили на этом месте,— а ты Макарий-духоносец. Когда ты, сжалившись о страждущих в мучении, начнешь молиться за них, они чувствуют некоторую отраду. Старец спросил его: какая это отрада и какое мучение? Череп говорит ему: на сколько небо отстоит от земли, на столько под нами огня, мы от ног до головы стоим среди огня. Нельзя никому из нас видеть другого лицом к лицу. У нас лицо одного обращено к спине другого. Но когда ты помолишься о нас, то каждый несколько видит лицо другого. Вот в чем наша отрада! Старец заплакал и сказал: несчастный день, в который родился человек! — Старец спросил далее: нет ли еще более тяжкого мучения? Череп отвечал ему: под нами мучение еще ужаснее. Старец спросил: а кто там находится? Череп отвечал: мы, как не знавшие Бога, еще несколько помилованы; но познавшие Бога и отвергшиеся Его,— те под нами. После сего старец взял череп и зарыл его в землю.
Об авве Моисее
Авва Моисей однажды был искушаем от блудного помысла. Не имея сил сидеть в келье, он пошел и рассказал об искушении своем авве Исидору. Старец убеждал его возвратиться в свою келью. Но Моисей не соглашался и говорил: не могу. Авва Исидор взял его с собою, возвел на крышу и говорит ему: смотри на запад. Моисей взглянул и увидел там бесчисленное множество демонов: они были в смятении и с шумом стремились на брань. Авва Исидор опять говорит ему: посмотри и на восток. Авва Моисей взглянул и увидел бесчисленное множество святых Ангелов, облеченных славою. Затем сказал ему авва Исидор: вот те, которых посылает Господь на помощь святым; а те, которые на западе, воздвигают брань против нас. Но помощников наших гораздо более.— Тогда авва Моисей, возблагодарив Бога, ободрился и возвратился в свою келью.
Один брат в Скиту пал в грех. Братия собрались и послали за аввою Моисеем; но он не захотел идти. Пресвитер опять послал звать его таким образом: иди, тебя ожидает собрание. Авва Моисей встал и пошел. Взяв корзину с дырами и наполнив песком, он нес ее с собою. Братия, вышедшие к нему навстречу, спрашивают его: что это такое, отец? Старец отвечал им: это грехи мои сыплются позади меня, но я не смотрю на них, а пришел теперь судить чужие грехи.— Братия, услышав это, ничего не стали говорить согрешившему брату, но простили его.
Рассказывали об авве Моисее: когда он сделан был клириком и облекли его в стихарь, архиепископ сказал ему: вот ты теперь весь стал белым[2], авва Моисей! Он отвечал: о, если бы, владыко, и изнутри так же, как извне! — Архиепископ, желая испытать авву Моисея, сказал клирикам: когда взойдет авва Моисей в алтарь, гоните его вон и идите за ним, чтобы услышать, что станет он говорить. Старец вошел; клирики начали поносить его и выгонять, говоря: ступай вон, эфиоп! Старец, выходя, говорил самому себе: по правде с тобою сделано, чернокожий эфиоп: ты не человек; зачем же ходишь с людьми?
Брат спросил авву Моисея: что помогает человеку во всяком труде его? Старец отвечал: Бог помогает. Ибо написано: Бог нам прибежище и сила, Помощник в скорбех, обретших ны зело (Пс. 45, 2). Брат спросил еще: для чего соблюдаются посты и бдения? Старец отвечал ему: все это смиряет душу нашу. Ибо написано: виждь смирение мое и труд мой, и остави вся грехи моя (Пс. 24, 18). Если душа принесет плоды сии, Бог за это являет к ней Свое милосердие.— Брат еще спрашивает старца: что делать человеку, когда нападает на него искушение или вражеский помысл? Старец отвечает ему: тогда человек должен умолять со слезами благость Божию о помощи; и он скоро успокоится, если будет просить разумно. Ибо Писание говорит: Господь мне Помощник, и не убоюся: что сотворит мне человек (Пс. 117, 6)? — Брат еще спросил: вот человек бьет раба своего за сделанный им проступок: что должен говорить раб? — Старец отвечает: если раб добрый, он будет говорить: помилуй меня — я согрешил! — И более ничего не должен говорить? — спросил брат у старца.— Ничего, отвечал старец; ибо когда раб сознается в вине своей и скажет: согрешил я,— господин его скоро умилосердится над ним. Цель всего этого та, чтобы не осуждать ближнего. Ибо когда рука Господня убивала всякого первенца в земле Египетской, там ни одного не осталось дома, в котором бы не было мертвого.— Брат спрашивает: что значат твои слова? Старец отвечал: то, что если будем внимательны к своим грехам, мы не будем смотреть на грехи ближнего. Ибо это — безумие человеческое — оставлять своего мертвеца и идти плакать над мертвецом ближнего; а умереть для ближнего своего то же значит, что чувствовать свои грехи и не думать ни о ком другом, хорош ли он или худ. Не делай зла никому и ни против кого не мысли зла в сердце своем; не презирай того, кто делает худо; не входи в сообщество с человеком, который вредит своему ближнему, и не радуйся с тем, который делает зло другому; не укоряй никого, но говори: Бог знает каждого; не соглашайся с клеветником, не забавляйся его злоречием, но и не питай ненависти к тому, кто поносит ближнего своего. Вот что значит не осуждать, по Писанию: не судите, да не судими будете (Мф. 7, 1). Не имей вражды ни с кем и не питай вражды в сердце своем. Не должен ты ненавидеть и того, кто враждует на ближнего своего. В этом-то и состоит мир. Утешай себя тем, что труд — кратковременный, а успокоение за него — вечное, по благодати Бога Слова. Аминь.
[1] У древних было обыкновение встречать странников с пальмовыми или другими какими-либо ветвями.
[2] У древних обыкновенно употреблялся стихарь белого цвета, в знамение непорочной жизни и духовной радости.