Общество «Икона» было создано в столице Франции в 1927 году с целью распространения знаний о русской иконе как в русской, так и французской среде. Мы публикуем интервью с его председателем Зинаидой Евгеньевной Залесской, которая побывала в мае этого года в нашем городе.
— Зинаида Евгеньевна, Вы возглавляете Общество «Икона» уже много лет. Вы — его третий председатель…
— У Общества пока, действительно, было три председателя, которые, в общем-то, немного отличаются по своей деятельности, но схожи в идейном плане. Практическое наполнение и моей работы, и работы Владимира Павловича Рябушинского, первого председателя Общества, и сменившего его Николая Ивановича Исцеленнова зависело от периода развития Общества, людей, которые в нем состояли в тот или иной момент. Например, в этом году мы устраиваем выставку, посвященную 80-летию Общества «Икона», выставку икон, написанных по этому случаю специально. Они еще не были освящены.
— А не могли бы Вы поподробнее рассказать о своих предшественниках?
— В создании Общества очень важную роль сыграл В.П. Рябушинский, москвич и старообрядец. Это был человек высокоморальный, духовный и при этом — светский. Незаурядный человек. Он и основал Общество в 1927 году. Оно было общественной организацией, не имеющей право ни на какой заработок от коммерческой деятельности. Это очень важно.
Владимир Павлович скончался в 50-х годах, после него председателем стал прекраснейший человек — Николай Иванович Исцеленнов. Сибиряк, окончил Петербургскую академию художеств как архитектор-художник перед Первой мировой войной. Но у него уже тогда была задача — посвятить свою жизнь постройке храмов. И уже будучи студентом (тогда в последние годы учебы в академии студенты имели право осуществлять самостоятельные проекты, но под контролем старшего) он в Петербурге построил два храма в неорусском стиле. Один из них — Феодоровская церковь, которая ныне, кажется, восстановлена после того, как в советское время была превращена в молокозавод.
За рубежом, конечно, не было возможности строить много храмов, но Николай Иванович построил замечательный храм праведного Иова Многострадального — памятник императору Николаю II, царской семье и всем русским людям, в смуте убиенным, в Брюсселе. Он особый, стоит в центре города. Там и иконостас, и Царские врата сделаны нашими людьми, из Общества.
Общество «Икона» было нацелено на создание иконостасов и икон в православных храмах, строившихся после революции за границей. Отсюда цель нашего Общества — изучение и защита икон. Защита как возвращение к каноничному письму. В Париже почти во всех православных храмах иконостасы создавал Н.И. Исцеленнов, а иконы — иконописцы из Общество «Икона».
— В чем секрет долголетия Общества? Какова его цель сегодня?
— Когда после революции Владимир Павлович Рябушинский, историк искусства Павел Павлович Муратов, художники Дмитрий Семенович Стеллецкий, Иван Яковлевич Билибин, писатель Борис Зайцев и многие другие члены-основатели уехали из России, они все были уже людьми зрелыми. В России уже пережили открытие древнерусской иконы. И после эмиграции у них было чувство, что все пропало, жизнь разрушилась. Но у них остались вера и… икона. И имея только это, они прожили большую жизнь. Икона — это благодать.
Знаете, однажды мне один француз задал вопрос: «Происходили ли с иконами, которые написаны членами Общества, чудеса?». Честно говоря, я никогда об этом не думала, а тут вдруг пришел этот человек. Он диссертацию писал. И я вспомнила вот что. В бельгийском городе Льеже стоял православный храм. Два наших иконописца — княжна Львова и Георгий Владимирович Морозов — написали для него иконостас. И в этот храм во время Второй мировой войны попала бомба. Храм разрушился, а иконостас остался целым и невредимым. Талантливый Николай Иванович Исцеленнов построил вокруг него замечательную церковь. Фасад, по которому и не скажешь, что это — храм, выходит на улицу, а с другой стороны открывается церковь в псково-новгородском стиле… Вообще, Николай Иванович был большим знатоком икон. Ему можно было принести икону, а он сразу говорил, откуда она, настоящая ли. Стоящая ли.
Современная жизнь Общества «Икона», конечно же, другая. В начале его задачей было создание храмов и их обустройство. Важным этапом в этом отношении стало основание Сергиевского подворья: бывший протестантский храм был превращен в православный храм Дмитрием Семеновичем Стеллецким, который расписал иконостас — в нем 101 икона.
Когда я приняла председательство от Николая Ивановича (что важно, меня выбрали), то долгое время находилась в растерянности относительно дальнейшего курса Общества. Но всегда верила в Россию. И сегодня здесь есть несколько филиалов Общества: в Ярославле, Иркутске.
Сейчас в Обществе 14 иконописцев, мы, как я уже говорила, готовим выставку. У них — талантливые предшественники: княжна Львова, Леонид Александрович Успенский, мать Мария (Рейтлингер), монах Григорий (Круг). Отец Григорий обладал особым даром, но никогда не нарушал канона. Я не побоюсь сравнить его иконы с творениями преподобного Феофана Грека — по той духовной силе, которая от них веет.
В 1988 году мы тоже устраивали выставку — Бог помог. Она была посвящена 1000-летию Крещения Руси, длилась месяц. На ней выставлялось более ста древних икон, которые нам одолжили коллекционеры, и более ста новых, всех наших иконописцев. Выставка проходила под покровом Божией Матери — главной иконой был образ Смоленской Богоматери, «Одигитрии», которая сейчас определяется как икона Дионисия. А я каждое утро к Ней приходила, на колени становилась и могла так часами стоять. Откуда Ее Господь к нам принес? И потом, с нами был знаменитый Ваннский Спас, который сейчас находится в католической церкви в городе Ванне. В древности этот образ один католический епископ подарил своей родственнице-монахине. Потом член Общества Андрей Грабар, большой знаток иконописи, определил, что икона эта — славянская по письму. И знаковым было присутствие этой иконы на выставке, посвященной Крещению Руси. Чудо…
Теперь наши иконописцы в основном пишут семейные иконы — на рождение ребенка, на венчание. Иконы заказывают и русские, но много заказов от иностранцев. Первые наши иконописцы — люди, которые жили очень-очень бедно, потому что считали, что на иконах нельзя зарабатывать. Сегодня никто не пишет иконы из-за денежной надобности — исключительно из-за желания их писать.
Жизнь Общества изменилась, но цели — те же самые. Главное — каноничность иконописи и правильное исполнение. На это мы обращаем очень большое внимание.
— Встречаются ли члены Общества, общаются?
— Да, конечно, потому что мы все живем одними и теми же интересами. Вообще, характерная черта русской натуры — жить обществом. Просто люди знакомятся, дружат и живут вместе. Это очень важно для нас.
Например, мы в Обществе всегда устраиваем Пасхальную встречу на Светлой неделе. Каждый приносит свой кулич… И потом, желание собираться свидетельствует о том, что Общество существует. Мы делаем по очереди доклады, иногда приглашаем специалистов. Часто кто-то приезжает из России, мы тесно связаны с Русским музеем в Петербурге.
Сама я несколько раз была в Иркутске, в Ярославле. Помню поездку в 1990 году, был такой душевный подъем! Нас из Франции было человек двадцать, и нас всех разобрали по домам. И до сих пор мы все друг с другом знакомы. Ярославль — древний прекрасный город. Бывали мы и в Рыбинске. Там стоял громадный, но совершенно разрушенный собор — без окон, без дверей. Помню, меня посадили посреди него на ящик, я еще думала: «Выживу ли я на таком сквозняке?». А недавно нам сообщили, что собор восстановлен.
— Зинаида Евгеньевна, как Вы оцениваете современное Православие во Франции?
— Знаете, я всю жизнь ходила в храмы Русской Православной Церкви Заграницей, но проблема в том, что эмиграция как таковая вымирает. Существует недостаток священников, которые хорошо знали бы русский язык. Мы разбиты, мы всю жизнь — иностранцы…
У нас в Париже есть свой богословский институт. Но многие его заканчивают и уезжают в другие страны. Протоиерей Александр Шмеман в свое время уехал, например. Сейчас там учатся студенты из Болгарии и Сербии, которые тоже вернутся на родину. Многие наши священники — французы, принявшие Православие. У них большая вера, но потом, когда начинают служить, то ни говорить, ни читать по-русски не могут. И даже когда надевают митру, она у них почему-то всегда чуточку съезжает набок…
— А чем отличается жизнь обычных православных во Франции?
— Есть у нас французы, которые принимают православную веру. Многие из них собираются вокруг каких-то новообразующихся скитов — греческих, русских, французских... Что-то красивое они там устраивают. Но я не поклонница такого, потому что не всегда понятно, под чьим омофором скит возник. Но для французов такая жизнь — это нормально.
Французы очень любят все понять досконально. Мы вот православные, родились такими, все у нас хорошо, мы нормальные люди. А у православных французов все должно быть православным, если они покрестились, понимаете? Они будут брать книгу и делать все по букве, так, как написано — не иначе. И для них это нормально.
— Вы говорите о французах, которые приняли Православие, начали соблюдать все по букве закона и впали в ненужную экзальтацию…
— Да, но это нормально. Просто им очень хочется быть настоящими христианами, без полутонов.
— Да, это понятно. Но ведь у нас, в России, многие люди, родившиеся в СССР и поверившие в Бога после того, как Церковь обрела свободу, стали похожи на тех самых французов.
— Нет, не думаю. У вас даже экзальтация другая. Вы-то рождены в православной стране, несмотря ни на что. И нас родители всегда учили любить Россию и русский народ. И это не требовало доказательств, это была аксиома.
— Зинаида Евгеньевна, а Вы в России родились?
— Нет, я родилась в Марселе. Но дело в том, что Православие в меня было словно… заложено. Ведь и в советских людях, которым семьдесят лет говорили: «Не думайте о Боге, живите, как цветочки», есть вера. Дух не изживешь! Наша вера — это что-то такое, передающееся из поколения в поколение, как цвет волос. Невозможно из русских вырвать сердце, душу. Даже через тысячу лет.
— А как Ваши родители попали за границу? Когда уехали из России?
— Ой, это все очень сложно… Очень сложно и… очень просто. Мои бабушка и мама родились и выросли в России, в Петербурге. Бабушка была замужем за офицером Генерального штаба. Он был сибиряк, участвовал во многих войнах, в том числе — в Русско-японской. После революции, когда маме было девять лет, выехали в Белград, жили в Югославии.
Сербия была замечательная страна. Были там прекрасные отношения между людьми. Чудно работали, чудно жили. Очень яростно сражались против фашистов. Обидно, что сегодня из них делают козлов отпущения…
— Но Вы говорили, что родились в Марселе…
— Да, так оно и есть. Маму туда родители отослали для изучения французского языка, в институт Жанны д’Арк, потому что Марсель был ближе к Белграду. И в Марселе мама познакомилась с моим отцом, с русским французского происхождения. Родилась я. Потом родители разошлись, и я жила в Югославии. Но так как я — французская подданная по рождению, после войны нас репатриировали в Париж. Мне было 19 лет. Здесь я и познакомилась со своим будущим мужем, Юрием Павловичем, в юношеской организации «Витязи».
— Зинаида Евгеньевна, мой любимый вопрос каждому человеку, у которого я беру интервью, звучит так: «Как вы пришли к Богу?». Вам такой вопрос, я понимаю, задать нельзя, потому что Вы с детства в Церкви…
— Да нет. Я стала ходить в храм в Белграде, в местную Троицкую церковь. Кстати говоря, прекрасный храм, сегодня он принадлежит Русской Православной Церкви Московского Патриархата. Это был один из первых православных храмов, построенных за рубежом, там был погребен Деникин. В этом храме служил священник, отец Виталий, преподавал в воскресной школе Закон Божий. Когда мне было 28 лет, мы с Юрием Павловичем поехали в Белград — я ему хотела показать город, в котором в молодости жила. И мы пошли в Троицкий храм. Там была служба, мы молились, потом я подошла к отцу Виталию под благословение — и он меня узнал, сказал: «Здравствуй, Зина». А в последний раз он меня видел, когда мне было лет 10.
Думаю, отец Виталий еще жив, сын его — священник в Троицком храме. В их семье от отца к сыну передают священство.
— А в какой храм Вы сейчас в Париже ходите?
— Сейчас я из-за болезни ног вообще хожу очень мало. Но, знаете, всегда стараюсь следовать Ивану Шмелеву. Какая раньше была церковная жизнь! Храм и приход, состоящий из знакомых людей. А мы с Юрием Павловичем сейчас даже не можем вести настоящую церковную жизнь, потому что это связано с путешествием. До ближайшего храма приходится совершать целое паломничество. И в общем-то, мы ходим в храм только на большие праздники. Однако Юрий Павлович, человек очень религиозный, иногда ходит и по воскресеньям.
Очень хороший православный храм в Медоне, но туда далеко ехать. И сейчас я хожу на Сергиевское подворье — это воплощенная история нашего Общества «Икона»: там иконостас, иконы написаны Дмитрием Семеновичем Стеллецким. Там я себя чувствую как в раю.
— Какие у Вас впечатления от России, Зинаида Евгеньевна?
— Россию мы любим… Почему я приехала сюда? Чтобы рассказать о нас, чтобы направить сердца и души русских людей к вере, помочь вам пережить тяжелое время, «включиться» в церковную жизнь.
Много сейчас люди стали о деньгах говорить. И в России сейчас прижились деньги. С одной стороны, радостно, что российский президент старается повысить людям жалованье, поощряет рождаемость, хочет, чтобы школы и университеты хорошо работали. Наверное, немножко на второй план отошла культурная деятельность, и об этом нельзя забывать. Ведь в России всегда умели делать шедевры — во всех отношениях, экспортировать их, показывать всему миру. Это необходимо и сейчас, нельзя допустить увеличения разрыва между Западом и Россией. У нас, русских, литература, музыка — Солженицын, Ростропович… Они создали великую — без преувеличения! — Россию. Надо обязательно в том же духе и продолжать. Ни в коем случае не оставлять культуру на потом.
Человек не в банке же рождается, не в деньгохранилище. Вот в Москве меня везли в кресле по аэропорту, и первое, что я увидела в России,— «Сбербанк». И мне захотелось плакать. Вы думаете, я с ума сошла? Нет. Но ведь не только банки нужны людям. И не только газ, свет и вода, хотя это очень важно. Нужны искусство, музыка, литература. Все это, слава Богу, в народе есть.
***
Зинаида Евгеньевна Залесская — председатель Общества «Икона» в Париже с 1979 года по настоящее время. Родилась в Марселе в 1928 году. Училась в Югославии, окончила Русскую начальную школу в Белграде, а затем Русский девичий институт в Белой Церкви. Высшее образование получила во Франции по специальности «химия». В течение тридцати лет состояла сотрудником Научно-исследовательского института керамических материалов в Париже. С молодых лет занималась общественной деятельностью в русских организациях во Франции. В 1958 году вышла замуж за Юрия Павловича Залесского и в 1963-м вместе с ним совершила первую поездку в Россию, посетила Москву и Ленинград. Осмотр экспозиции икон в Музее древнерусского искусства имени Андрея Рублева в Спасо-Андрониковом монастыре произвел на нее настолько сильное впечатление, что по возвращении в Париж З.Е. Залесская не переставала думать об иконах. В 1965-м она вступила в Общество «Икона». Глубокое понимание церковного искусства и осознание необходимости постоянной организационной работы сделали З.Е. Залесскую незаменимой на посту председателя Общества. Почти все выставки Общества «Икона» в 70–90-е годы XX века осуществлены при ее неизменном участии.