О празднике, который всегда со мной
Суббота покоя… Время тишины и скорби. Еще не смолкли рыдания жен-мироносиц, и ученики Его рассеяны и подавлены. Что это было? Как Он, совершивший столько чудес, накормивший тысячи людей пятью хлебами, воскрешавший мертвых и исцелявший больных, теперь сокрыт бездыханный в пещере за камнем? Как так случилось, что Он, в Котором они увидели Мессию, Он, Открывший им многое сокровенное там, на Тайной вечере, так кротко идет в руки врагов и безропотно предается немилосердному и лукавому суду и позорной, жестокой смерти. Надежда, которая вдохновила их, дала им силы и радость, вдруг погасла. И что же теперь – неизвестность?..
Чудо без обертки
Да, именно такими чувствами полнится переживающее все заново в этот день сердце. Но и оно же уже живет иным, и незримо, все ближе и ближе к полуночи воскресенья, облекается в волнующее, нарастающее ожидание чего то очень-очень важного и счастливого – того, о чем мы уже знаем, но опять лично переживем, как в первый раз. Удивительное время.
Нам, теперь уже взрослым, когда-то в детстве как-то так же близки были новогодние праздники. В силу того, что вера в чудо и радость от чего-то удивительного и нереального никем не запрещалась и не преследовалась. Сладости и подарки, тепло, чувство семьи соединялись с предвкушением происходящей где-то очень рядом тайны, почти видимо уходящего прежнего и наступающего нового. И все же это чудо быстро улетучивалось, уходя вместе с дымом хлопушек и скомканной подарочной оберткой.
Пасха – это чудо иное. Чудо, которое переживается ни послезавтра, ни через десять лет, ни по воспоминаниям, а здесь и сейчас.
Вот, двадцать минут назад, в затихшем и почти темном, освещенном лишь теплым медовым светом свечей храме пели последний ирмос канона полунощицы «Не рыдай Мене, Мати». Плащаницу унесли в алтарь. И снова – тишина и молчание.
Вот еле слышные из темного алтаря голоса, едва различимо запевающие: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех…». И вот – уже блистающий белым сиянием, подобно неземному огню, все громче поющий крестный ход выходит царскими вратами и, уводя за собой всех, пришедших в эту ночь в храм, направляется вокруг него и встречает на своем пути, как и когда-то очень давно, пустой гроб и отваленный камень…
А дальше – уже что-то невообразимое. Колокольный звон, пение, играющее пламя свечей и свет лиц в сию самую секунду изменяют этот мир до неузнаваемости.
Мною и теперь очень переживается этот удивительный миг стремительного прохождения с пасхальным трехсвечником и кадилом по переполненному храму: лица людей, такие знакомые и уже совсем иные – ликующие и светлые, и вместе с тем такие же родные незнакомые лица; возглашение срывающимся голосом о воскресшем Христе и громкий, в одно дыхание ответ, утверждающий и празднующий это Воскресение.
Это чувство не исчезает и в остальное время. Отчего же так? Почему так живо это теперь и переживается снова в любую минуту?
Весть, которую человек получает на Пасху, чрезвычайно важна для него. Важна жизненно. Это весть от Бога о побежденной смерти. Это неземная радость, соединяющая в этом празднике два мира: мир наш, земной, с его волнениями, тревогами и скорбями, и мир горний, в котором уже не смолкают голоса ликующих о воскресшем Христе.
Изменение всего, прохождение мимо чего-то страшного и неминуемого, избавление и спасение – таковой для человека является Пасха, дарующая ему образ, обещание того, что отныне смерть – всего лишь последняя глава нашей временной истории, может быть, даже истории болезни, ее кульминация и завершение, за которой неизменно следует полное и окончательное выздоровление. Смерть есть не более чем кризис, хотя и страшный, но все же необходимый итог, за которым начинается нечто новое.
Пасха есть известие о будущем преображенном теле человека. Подобно тому, как в земной жизни тело являлось носителем многих страстей, гнева, возмущения, злости, как все это преодолевалось и уходило усилием воли и борьбы духовного человека, так и в состоянии физической смерти тело не становится ненужным, не исчезает бесследно, но ожидает времени своего восстановления из праха, чтобы явить собою то, к чему в земной жизни устремлялся верующий человек – к тому, что празднует Пасха.
Неоправданная беспечность
Мы научились не задумываться о смерти, мы научились игнорировать ее, мы научились даже думать, что смерть – это то, что случится не с нами, ссылаясь на дела, заботы, оправдывая себя и свой сокрытый перед смертью страх неверием в то, что с уходом жизнь не заканчивается. Но ведь мы так и не получили и никогда не получим никакого доказательства того, что жизни после смерти нет, – того, что оправдывало бы такую беспечность.
Что же тогда происходит с нами, когда мы теряем своих близких, сокрушаясь об этой потере, глубоко переживая эту утрату? Почему, как в состоянии болевого шока, память не отрезает от нас тяжелый удар, а наоборот, возвращает к лучшим мгновениям, пережитым вместе с ушедшими? Почему сердце все больше наполняется любовью и состраданием к тому, кого уже нет, и отказывается принимать факт смерти как окончательного и безысходного расставания? Зачем, если ничего нет, отдавать какую-то дань памяти, печалиться, страдать и хранить воспоминания?
В некоторых странах Западной Европы к смерти давно уже научились относиться прагматично (или цинично?), используя печи крематориев для поддержки системы отопления городов. Можно же с ума сойти после таких похорон, прикасаясь к теплой батарее.
На что еще способен человек, чтобы только отвлечь себя от встречи с неминуемой тайной и самым главным вопросом? Да, в минуты скорбей и страданий мы очень часто вопрошаем: «За что?..». Но ведь на самом деле нужно попробовать спросить: «Зачем?».
Ответом на этот вопрос является Пасха. Сын Божий умирает, хотя это и абсурдно. Ведь как может умереть Бог? А ведь кто-то мог бы подумать, что Ему это даже незачем делать. Зачем Ему умирать? Почему лишь усилием воли не изменить все в этом мире?
Увы, но так способно рассуждать только наше человеческое сознание, которое всему ищет любое объяснение. И оправдание себе.
Нельзя объяснить любовь. А любовь сама объясняет все, и она же оправдывает. И именно поэтому Бог вопреки всякой логике становится Человеком, рождается Им, живет и умирает.
Смерть на кресте бросается как хищник на Христа-Человека, но тут же низлагается и побеждается Христом-Богом, утратив абсолютную власть и над самой человеческой природой, искупленной спасительной жертвой Бога. Отныне смерть лишь неизбежная, но не конечная точка в бесконечном путешествии по жизни и в Саму Жизнь. Если только жизнь во времени не стала для человека по смыслу и значению не более чем просто чертой между датами на могильном памятнике.
Чудо Пасхи в том, что это по-настоящему ощутимая радость горнего мира еще здесь, в нашем земном путешествии. Это праздник, который дает возможность порадоваться победе Бога над смертью со всеми близкими нам людьми, в том числе и теми, кого в земной жизни уже нет. Это знание о том, что жизнь не приходит в тупик, а приводит нас к двери, за которой все только начинается.
Может быть, поэтому я с грустью наблюдаю «пасхальные автобусы» на кладбище. Христос Воскрес, и там, у надгробного камня, нам в этот день делать совершенно нечего, ведь сила и власть смерти упразднены Воскресшим Христом. Более того, чудом в свете Пасхи становится уже и сама смерть.
Предвкушение встречи
Этих удивительных примеров множество. Сама Пасха стала символом Победы над злом и смертью еще и 70 лет назад. В Пасхальные дни было сломлено сопротивление грозного врага и завершался штурм Берлина. В Пасхальные дни в наш мир возвращалась радость и надежда, спустя годы тревог и горечи утрат. Смерть в тяжелых боях на подступах к Рейхстагу становилась примером исполнения заповеди Божией о самопожертвовании, о готовности отдать свою жизнь за други своя, за будущее детей и свободный мир.
В 1993 году в Пасхальную ночь Оптина пустынь была потрясена страшным убийством трех монахов: иеромонаха Василия, инока Трофима и инока Ферапонта. Казалось бы, что тут может вдохновить человека на подвиг? Как не испугаться, не впасть в уныние? А произошло наоборот. Многие не только пришли к вере, но и вступили на путь служению Богу, видя пример этого бесстрашия и кротости убитых братьев. И еще – пасхальный свет. Который осиял их лица в страшный час их встречи с убийцей.
В моей жизни главное чудо тоже было связано с Пасхой, хотя и косвенно. Священник, который встретил меня в храме, когда я первый раз осознанно туда вошел в поисках духовной поддержки, не просто помог мне. Но зажег меня самого. Он просто поделился своей искренней и настоящей верой. Поэтому и я теперь служу Богу в священном сане, зная, что ничего на свете случайно не происходит. Сам же отец Владимир умер в день Пасхи, что лично для меня является свидетельством его самоотверженной жизни и его личной победы над смертью. А мне спустя пять лет достались его служебные облачения (епитрахиль и поручи) как, наверное, еще одно свидетельство того, что связь между нами не утрачена. И он благословляет меня продолжать его дело.
В прошлом году, в пасхальные дни, на Радоницу, я шел по кладбищу со своей одноклассницей, которая пять лет назад пережила гибель в автокатастрофе мужа. Она не отчаялась и обрела веру. И с каждым годом я только удивлялся той радости, с которой она принимала эту новую жизнь. И той самоотверженности, с которой она жила ради других. И это тоже Пасхальная радость.
Мы тихо о чем-то беседовали, накрапывал дождь, и было ветрено. Послужив панихиду на дорогих нам могилах, мы уехали, наверное, впервые не обговорив того, как и когда мы вновь встретимся здесь для заупокойной молитвы. В этом, как я теперь понимаю, не было нужды. Почти через полтора месяца она тоже ушла из жизни. В автокатастрофе. Спустя почти пять лет после мужа. А я отпевал ее тут, возле могилы мужа, где она и обрела свой покой.
Но отчего меня не оставляет уже почти уверенность того, что мы не попрощались навсегда? Не от того ли, что чудо, которое дарит нам Пасха, однажды войдя в нашу жизнь, уже не уходит?
А может быть, потому, что все, что я хотел бы услышать и знать, сказал Господь своим ученикам перед началом своих мучений: «Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас; и в тот день вы не спросите Меня ни о чем» (Евангелие от Иоанна 16: 22, 23).
Газета «Саратовская панорама» № 13 (992)
Клирик саратовского храма в честь преподобного Серафима Саровского