«Из того ли из города из Мурома,//Из того ли села да Карачаева//Выезжает оттуль да добрый молодец,//Старый казак да Илья Муромец…» Многим из нас с детства знакомы эти строки, с которых начинается былинное повествование о любимом герое русского фольклора. Народные сказители с признательностью и талантом рассказали о его чудесном исцелении и ратных подвигах. Но не всем известно, что у былинного богатыря был прототип — могучий воин, который жил в XII веке, служил при дворе князя Владимира Мономаха, а отойдя от ратных подвигов, принял иноческий постриг с именем Илия в Киево-Печерском монастыре, где до сих пор покоятся его нетленные мощи.
Церковные историки никогда не ставили под сомнение тождество народного героя и Киево-Печерского святого. Интересно, что и народная память сохранила предание о том, что «старый казак Илья Муромец» в конце жизни принял монашество, а некоторые сказители прямо говорят о его святой кончине и почитании его мощей. К сожалению, мы почти ничего не знаем о молитвенном подвиге преподобного Илии Печерского, однако нетленность мощей убедительно доказывает его святость.
Факты и только факты
Первое письменное упоминание об Илье — былинном богатыре — относится к 1574 году. Оно принадлежит литовскому воеводе Кмите Чернобыльскому, который в частном письме жалуется на несправедливое отношение к нему начальства и сравнивает свою участь с судьбой Муромца: он, как Илья и другие богатыри, находится в опале до тех пор, пока не будет в нем необходимости. В письме литовского воеводы зафиксирован известный сюжет о ссоре богатыря Ильи и князя Владимира.
Первое описание гробницы святого Илии Печерского относится к 1594 году. Оно принадлежит австрийскому дипломату Эриху Лассоте. Лассота старательно осматривал все местные достопримечательности и описывал их в своем дневнике. Среди прочего он упоминает о том, что в знаменитой Киево-Печерской Лавре ему показали капеллу с гробницей героя и богатыря Илии Муровлянина, о котором в народе ходит множество «басен». Таким образом, Лассота дает косвенное указание на то, что в это время Илья из народных сказаний и православный святой почитались как одно лицо.
Наибольшей достоверностью обладают сведения о жизни Илии Печерского, принадлежащие монаху Киево-Печерской Лавры Афанасию Кальнофойскому. Он сообщает о том, что святой Илия жил во времена Владимира Мономаха и умер около 1188 года. Канонизация святого Илии Печерского произошла в 1643 году.
Кроме того, упоминания о могучем русском воине Илье встречаются в германском и скандинавском эпосе XIII века, правда, приключения Ильи Русского, как его называют германские сказители, почти ничем не напоминают сюжеты былин об Илье Муромце, и уж тем более никак не проливают свет на вопрос о тождестве былинного и реального Ильи.
Классические былины о богатыре Илье были записаны очень поздно — только в XIX веке на русском Севере.
Казалось бы, собрать все эти пестрые и разнородные данные в единое целое не представлялось возможным для исследователей. Однако подтверждение подлинности народных представлений о святости богатыря Ильи Муромца пришло с неожиданной стороны.
«Партийное задание»
В 1926 году Киево-Печерская Лавра была закрыта, и на ее месте организовали музей. Советская власть дала ученым «партийное задание»: изучить феномен нетления мощей преподобного Илии и раскрыть секрет «церковников».
Первая экспертиза мощей состоялась в 60‑е годы и дала «нужный» результат: нетление было объявлено мистификацией служителей культа, которые якобы подложили в гробницу русского богатыря… тело убитого в бою татарина с явно выраженными монголоидными чертами.
В 1988 году комиссия Минздрава УССР произвела повторную экспертизу, которая дала другой результат. Ученые определили, что тело человека, захороненного в Лавре, относится к европеоидной расе, что он умер в XII веке в возрасте 40-45 лет, при жизни его рост был 177 см, что является средним ростом с современной точки зрения, но в XII веке, когда люди были значительно ниже, такой человек считался просто великаном. Преподобный Илия, судя по его останкам, имел мощное телосложение и отличался невероятной физической силой. На его теле эксперты обнаружили следы многочисленных ранений, что говорит о том, что этот человек участвовал во многих битвах.
Но самое удивительное открытие ученых заключается в том, что они обнаружили в теле преподобного анатомическую аномалию: искривление позвоночника вправо в поясничном отделе и явно выраженные дополнительные отростки на позвонках.
Эта патология могла стать причиной затруднений в передвижении, что полностью соответствует «показаниям» эпических сказаний о юности богатыря Ильи, который тридцать лет и три года «сиднем на печи сидел». Свидетельство средневекового австрийского путешественника и медицинское заключение, сделанное в XX веке, говорят об одном и том же: именно преподобный Илия Печерский был прототипом Ильи Муромца из народных сказаний.
Быль — былина — небылица
Конечно, мы не можем утверждать, что все, о чем говорится в народных сказаниях об Илье Муромце, имеет реальную подоплеку. В приключениях былинного богатыря встречаются сугубо фантастические сюжеты, которые носят чисто фольклорный характер. К таким сюжетам относятся победа Ильи над чудовищными «супротивниками» — Соловьем Разбойником и Идолищем, рассказ о поединке русского богатыря с собственным сыном Сокольником, который гибнет от руки отца.
Ученые установили, что народная фантазия изменила социальное происхождение героя. Реальный Илья был, вероятнее всего, знатным человеком, состоящим в родстве с князем Владимиром Мономахом. Сказители русского Севера сделали его крестьянским сыном, а исполнители казачьих песен, в которых тоже встречается этот славный герой, назвали его «старым казаком».
Однако есть в сказаниях об Илье и достоверные элементы. Прежде всего — это рассказ о его чудесном исцелении и о призвании на ратное служение. Согласно преданию, несчастный калека, который с самого рождения до тридцати лет был парализован, исцеляется с Божией помощью. В советских изданиях этого текста Илье помогают «калики перехожие» — паломники в Святую Землю, носители народного религиозного сознания. Но в дореволюционных изданиях былины духовный характер призвания Ильи еще более очевиден, потому что в них будущего героя под видом калик исцеляет Сам Господь Иисус Христос в сопровождении двух апостолов. Сюжет этого сказания не имеет аналогов в эпосе других народов.
Былинный рассказ о благочестивой смерти героя — «Три поездки Ильи Муромца» — столь же нетипичен для народных преданий, хотя его начало носит чисто сказочный характер. Мы видим Илью у дорожного камня с надписью, предвещающей тому, кто поедет по первой дороге,— убитому быть, по второй — женатому, по третьей — богатому. Вначале Илья, как и подобает герою, едет по дороге смерти, но, вопреки нашему ожиданию, опасность, которая подстерегает его там,— ничтожна. Его встречает не былинное чудовище и не несметное полчище врагов, а всего лишь небольшая шайка разбойников, которых Илья побивает без труда. Приключение на второй дороге, которая обещает Илье семейное счастье, носит не героический, а сказочный характер. Здесь Илья встречает ведьму, напоминающую Бабу-ягу, и ее дочку, которая пытается соблазнить богатыря. Однако Илья легко побеждает плотской соблазн. Но что же ждет нашего героя на пути к богатству, которое обещано ему на третьей дороге? Илья Муромец действительно находит на этой дороге клад и на эти деньги строит церковь. Здесь он умирает, и в этой церкви его и хоронят. Очевидно, что последняя поездка Ильи отражает реальные события. Последний подвиг, который совершает любимый герой народных сказаний, — это подвиг благочестия.
Былинные сказания об Илье рисуют картину мирной святой кончины: герой или окаменевает, то есть превращается в святые мощи, или спокойно умирает, перед смертью построив церковь. По народным представлениям, такому великому герою «смерть на роду не писана». В действительности все было куда более драматично. Согласно экспертизе, преподобный Илия умер от ран, что говорит о том, что он был убит. По одной из версий, это произошло во время опустошительного набега на Киев объединенных войск Рюрика и половцев. Город тогда взяли приступом, Киево-Печерский монастырь и Софийский собор разграбили, большую часть столицы сожгли дотла. По свидетельству летописцев, «такого разорения в Киеве дотоле не бывало». И естественно, бывший воин не мог оставаться в стороне и встал на защиту символа древнерусского Православия и своей обители. Непосредственной причиной смерти стала обширная рана от копья в области груди, которую святой воин пытался прикрыть привычным движением левой руки, в которой на этот раз, увы, не было щита. Правая рука святого воина сложена в крестном знамении — это был его последний жест перед смертью.
Газета «Православная вера» № 01 (548)