В поселке Мирный строится самый необычный саратовский храм.
Если работаешь в центре, а живешь в Солнечном, то на работу лучше всего ездить через Молочку. Это каждый знает. Дорога долго петляет сквозь ряды новостроек, похожих друг на друга, а все вместе – на проспект Строителей, как в фильме «Ирония судьбы», потом неожиданно выныривает на пустырь, по которому вскоре тоже бодро зашагают многоэтажные бетонные братья-близнецы, и устремляется в частный сектор. Поселок Мирный. Ряды новеньких коттеджей соседствуют с унылыми двухэтажками. Вдоль серых заборчиков зеленеют в пожухлой траве инсулиновые шприцы, ржавеют ларьки и погнутые столбы остановок, деревянные домишки доживают свой век в ожидании богатого застройщика. Едешь, едешь по дороге, разглядывая местные достопримечательности, и вдруг на пути вырастает сосновый бор. Точнее, небольшой лесочек, на опушке которого стоит деревянный дом. Вернее, сруб. Как в сказке, весь из ровных круглых бревнышек, с крылечками и зеленой крышей…
Храм в «Ёлочках»
Неподалеку от сказочного терема – маленькая деревянная церковь с резным куполом в окружении березок. Размером со строительный вагончик, который, собственно, и стал основой для храма, а после был значительно приукрашен снаружи и изнутри, церковь вмещает около 50 прихожан. Примерно столько радостных лиц я насчитала на фотографии, сделанной месяц назад в день престольного праздника храма в честь Рождества Божией Матери. Снимок мне показал настоятель отец Владимир Семашкин, после того как я предположила, что, должно быть, приход у храма небольшой:
«Лет двадцать-тридцать назад был популярен анекдот про «Запорожец», в котором ехали 12 человек, а один еще и на гармошке играл,– рассказывает отец Владимир. – Так и у нас: зайдешь внутрь – вроде бы и повернуться негде. А все помещаются. Как говорится, в тесноте, да не в обиде».
Впрочем, справедливости ради батюшка добавляет, что так много людей приходит только по большим праздникам. В другие дни – богослужения совершаются по субботам и воскресеньям – в храме собираются человек 20-25. Некоторые приходят с детьми. Хотя в первое время – храм Рождества Пресвятой Богородицы открылся в 2005 году – народа было совсем мало:
«Бывало, что по вечерам, к всенощной никто не приходил. Служили в пустом храме, – вспоминает отец Владимир. – Потом потихоньку люди стали узнавать про храм».
Главная помощница отца Владимира – матушка Елена. Она и за свечным ящиком стоит, и порядок в храме поддерживает. Матушка считает, что объединила прихожан начавшаяся стройка большого храма: вместе песок носили, щебенку, керамзит, территорию убирали, устраивали «субботники», «воскресники». Так и сформировался «костяк» прихода. Теперь и в будний день в храме можно увидеть людей: кто-то пришел клумбу полить, кто-то – поделиться с батюшкой своими проблемами, неурядицами. Даже с земельными вопросами обращаются – советуются, как лучше поступить, документы оформить. Всё как в нормальной семье.
Сруб, да не тот
До этого православной церкви в поселке Мирный не было (по-другому этот район называют Молочкой – раньше здесь стояли фермы, где торговали молоком). Местные жители ездили на богослужения в центр города в Покровский храм или в церковь Серафима Саровского на Сенном. Поэтому храм здесь был необходим. Большим утешением он стал для пожилых прихожанок. Многие бабушки уже и не надеялись, что смогут снова побывать в церкви, причаститься: «Старенькие мы стали, далеко в город ездить, тяжело». «Вот когда построимся,– показывают в сторону сказочного терема,– тогда еще больше людей к нам придет!».
Спрашиваю, сколько же деревьев из близлежащих «Ёлочек» (так местные жители именуют сосновый лесок) пришлось срубить, чтобы построить такую красавицу церковь. Отвечают хором: «Ни одного» Прихожане наперебой рассказывают о том, что раньше здесь была мусорка, потом ее убрали, а территорию очистили. Вот если бы тут построили ресторан (именно его планировали открыть на этом месте), тогда бы от «Ёлочек» точно ничего не осталось: «Весь бы лес загадили!».
Как выяснилось, сосновый сруб был изготовлен в Кирове. Чтобы перевезти его, понадобилось сделать четыре рейса на машине. Так что у борцов за свободу произрастания зеленых насаждений в черте городе к церкви Рождества Пресвятой Богородицы и ее настоятелю претензий быть не должно. Однако претензии все же есть. У зевак, проезжающих мимо храма: Вот какой батюшка: церковь маленькую построил, а себе во-он какой дом отмахал! Неудивительно, что отец Владимир торопится установить на будущий храм купол и крест. Чтобы вопросов меньше было.
Однако не все так просто: «Мастера талантливые, с душой работают, но пьющие. Сделали крыльцо и пропали. Хотел уже новых искать, в Саратове это не проблема. Глядь, возвращаются. Покаялись, чуть в ноги не упали, обещали все в срок закончить. Поверил. Жалко их стало. Постелили полы, договорились купол и крест ставить – осень на дворе, а они опять пропали. Несколько дней дозвониться не мог. Потом появились, снова работа закипела. Так и строимся. Помню, когда еще в Новоузенске служил, мне песок две недели привезти не могли. Спрашиваю: «Почему так долго?», отвечают: «А куда торопиться? Неделей позже, неделей раньше». Такая вот у нас в России беда…»
Экологически чистый
Внутри храма пахнет свежей стружкой и сосновой смолой. На стенах – черные прямоугольники будущих окон. Батюшка объясняет: после того как установят двухметровый купол и такой же высоты крест (они уже готовы и дожидаются своего часа), приступят к сооружению колокольни. Столбы для нее тоже имеются – крепкие, с резными узорами. Над колокольней и алтарной частью храма установят еще два небольших купола с крестами. Рассчитан новый храм на 150-200 человек.
– А внутри всё так и останется деревянным?
– Разумеется, в стиле «хай-тек» делать не будем, – улыбается отец Владимир.– Посмотрим, как перезимуем. Если тепло будет (отопление планируется провести электрическое), то оставим как есть. Если холодно, утеплим стены и обошьем вагонкой.
– А что будет в маленькой церкви?
– Воскресную школу откроем. Вообще храму нужны помещения: трапезная, подсобка, куда можно будет лопаты-грабли сложить.
Выходить из храма на улицу совсем не хочется. Снаружи дождь и промозглый ветер, внутри сухо и тепло, кожей чувствуешь, как дышит дерево. Однако строить из него непросто – здесь своя специфика.
Отец Владимир показывает на зеленую черепицу (настоящую, керамическую, немецкую – щедрый дар благотворителя храма): «Одна только крыша весит 24 тонны. Установили ее полгода назад, а сруб до сих пор дает усадку. Приходится ждать. Так и строимся – потихонечку.
Кроме того, дерево – пожароопасный материал». Это был весомый аргумент против того, чтобы строить деревянную церковь, и поначалу отцу Владимиру предлагали строить, как и все, из кирпича. На что батюшка отвечал: «И танки горят» и получил благословение на строительство у владыки Лонгина. А вопрос пожарной безопасности решился: в храм пригласили специалистов из фирмы, имеющей договор с пожарной инспекцией, которые пропитали сруб специальным раствором, защищающим его от возгорания. «Нагромождения бетона и камня нам и в городе хватает, а здесь, в лесу, должна стоять деревянная, срубовая церковь!», – говорит отец Владимир. И действительно, когда слышишь, как ветер шумит в соснах, трудно представить по соседству с ними другой храм.
Круговорот бутылок в природе
Рядом с храмом бросаются в глаза таблички на деревьях: «Спасибо за чистоту». Батюшка объясняет их появление: «Есть у нас один прихожанин. Он все время переживал, что в «Ёлочках» грязно. Даже людей нанимал за свои деньги, чтобы те убирали мусор. А потом ему пришла в голову идея прибить дощечки с надписью».
Помогло – мусорить стали меньше. Вообще в «Ёлочки» часто приходят отдыхать местные жители. Одна компания облюбовала столик для рабочих, который стоит неподалеку от храма. Приходили, пили пиво, разбрасывали бутылки. После того как батюшка положил рядом два больших мешка, начали аккуратно складывать бутылки в них. А вскоре нашлись и те, кто стал стеклотару из мешков забирать. «Получается такой круговорот бутылок в природе!», – смеется отец Владимир.
Результат – возле храма чисто, никто не безобразничает, заодно и территорию охраняют – штатных сторожей в храме нет. Были бы – не произошла бы прошлой зимой одна печальная история. Кто-то забрался на крышу храма и спилил крест. Как выяснила позже милиция, это был местный наркоман. Но из-за отсутствия вещественных доказательств (крест злоумышленник сжег), обвинение так и не предъявили, и дело было закрыто.
Новый крест на храм установили быстро, но, как говорится, осадок остался – словно кто-то покопался в душе грязными руками. «Надеемся, что это был первый и последний негативный случай в истории храма,– говорит отец Владимир. – И больше такого не повторится».
На округу произвело впечатление количество приехавших милиционеров, резонанс в прессе и на телевидении, который получило это дело.
– Все-таки район здесь неблагополучный?– спрашиваю я, вспоминая шприцы, рассыпанные вдоль дороги, – не диабетики же здесь живут в таком количестве!
– А где вы видели благополучный? В бедных кварталах – шприцы, в особняках, что покруче, – кокаин. Где сейчас в России благополучный район?
По этой причине старинных икон в храме нет. «Кто-то приходит в церковь помолиться, а кто-то – с лукавыми помыслами. Зачем людей искушать?», – говорит отец Владимир.
* * *
Главная святыня храма – икона святителя Спиридона Тримифунтского с частицей его обуви. Ее в дар храму передали из Санаксарского монастыря, а икону написали в Саратове.
Прощаясь, отец Владимир попросил: «Много не пишите. Не люблю я этого. Бывает, пообщаешься с журналистами, скажешь одно – напишут другое. Главное – храм строится. Раз Господь допускает и благословляет – значит не зря».