Мальчик внимательно смотрел в окно. Смотреть было на что. Бабушка, одетая в старую шубу, пуховой платок и огромные валенки, кормила птиц. Она расчистила площадку на снегу, высыпала накопившийся за ночь снег из кормушки, которой служила аккуратно обрезанная коробка из-под обуви, насыпала в кормушку крошеного хлеба и зерна. Воробьишки уже сидели на ветках сада и ждали, когда бабушка уйдет. Дул северный, смертельный для всего живого ветер. Воробьишки нахохлились, мерзли, но терпеливо ждали. Наконец бабушка ушла, покачиваясь на ходу, как утка. И стайка мгновенно слетела с ветвей и принялась клевать замерзший хлеб и толченые пшеничные зерна, которые бабушка специально для этой цели покупала в магазине.
Мальчик насчитал больше десятка птичек. Прилетела важная ворона. Ворона ходила вокруг кормушки кругами. Пару раз она пыталась сунуться к коробке, но стайка воробьев так отважно защищала свою пищу, что ворона пятилась боком, оставаясь ни с чем. Наблюдать за этим было страшно интересно. Тем временем бабушка прошла в дом. Разделась. Сняла огромные валенки. Надела теплые домашние тапочки и поднялась в свою комнату. Там она подошла к тумбочке, где стояла фотография деда, про которого мальчик всего-то и знал, что тот умер, будучи совсем молодым человеком, протерла фото сухим платком, перекрестилась, отошла в сторонку и стала долго смотреть в окно. Она видела серое низкое небо, редкие снежинки, дома соседей. Вернее, должна была видеть, но если бы кто-то посмотрел на нее сейчас, тот сразу бы понял, что она ничего не замечает вокруг.
А воробьишки методично, не мешая друг другу, делали свое дело. Чирикали они уже веселее, потому что зимой эта кормушка спасала их от лютой смерти. Мальчик закрыл глаза. На черном фоне проявились белые размытые пятнышки, будто собранные в неизвестное ни одному астроному созвездие. «Созвездие воробьев»,— улыбнулся мальчик.
Так повторялось каждый день. Бабушка выносила корм, уже знакомая стайка слеталась на трапезу, а мальчик внимательно смотрел на пушистые, живые комочки, суетящиеся по краям коробки. Однажды он вновь закрыл глаза. На черном небе проступило смешное созвездие. Но мальчик встревожился — одной звезды не хватало. Он еще раз проверил себя. Так и есть. Среди плотно сомкнувшихся светлых пятен образовалась пустота. Наверное, бедный воробей замерз или попал в лапы соседскому коту. Это случается. Так устроена птичья жизнь, и с этим надо мириться. Однако не отсутствие воробьишки смутило мальчика, хотя он расстроился, конечно. Его встревожила пустота, образовавшаяся на месте птицы. Мальчик понимал, что пустоты не бывает на свете. А тут вот она. На снегу старого сада. И куда она ведет — в небо, к солнцу или в черные недра земли,— неизвестно.
Ночью пришел очень страшный сон. Мальчик будто бы видел из окна дома, как маленькая точка пустоты постепенно расширилась, вобрала в себя землю и снег вокруг, потом деревья, потом к расширяющейся воронке поехал гараж, а за ним кирпичный забор. Когда мальчик почувствовал, что дом со всеми его обитателями медленно стронулся и двинулся к открывшейся огромной округлой яме, он закричал, вернее, ему показалось, что закричал, и проснулся. С тех пор этот ужасный сон приходил к нему каждую ночь. Мальчик даже плакал иногда. Но он был мужественным человеком, воспитанным на супербоевиках, которые мог смотреть по телевизору часами, и не рассказал об этих снах никому. Наконец наступила весна. Постепенно сошел снег. Бабушка уже не выходила в сад кормить птичек. Она, как опытный садовод, готовилась к весенним посадкам. Когда от снега освободился газон, где стояла кормушка, мальчик, приблизительно прикинув, где была дырка от воробья, тайком вышел во двор, положил на это место старый разлапистый каштановый лист, а сверху листа сухую веточку, чтобы лист никуда не делся. Утром он первым делом выглянул в окно. Листа не было. Его вполне могло унести ночным ветром. Но мальчик уже не думал об этом.
В разгар садово-огородных работ он подошел к бабушке и попросил кустик крыжовника или смородины — чтобы посадить его между деревьями, как объяснил он. Бабушка была сначала категорически против. Потому что это глупо — сажать кусты где попало, всему есть свое место. Но внук был настойчив, он твердил, что хочет иметь в саду свою делянку, где будет сажать полюбившиеся ему растения и наблюдать за ними. А когда он пообещал бабушке, что очистит от старых листьев весь газон вокруг дома, та согласилась и сама выбрала крепкий куст смородины. Мальчик осторожно подошел к дырке от воробья. Еще более осторожно копнул лопатой. Потом более уверенно. Через полчаса дело было закончено. Погоняв с соседскими мальчишками на велике до самого вечера, он поужинал вместе со всеми домашними, поиграл на компьютере в бегалки-стрелялки, что, в общем-то, запрещали ему родители — игрушки с компом на ночь вредны,— и лег спать. Проспал до утра. Уже за завтраком он понял, что страшный сон не вернулся. А куст смородины хорошо принялся на новом месте и к концу лета стал округлым и пышным. И если мальчик смотрел на него из окна, то он был очень похож по форме на взъерошенного, замерзающего на ледяном ветру воробья.