С 8 по 13 ноября в Москве проходил V международный благотворительный кинофестиваль «Лучезарный Ангел», организованный Русской Православной Церковью совместно с государственными структурами и общественными организациями. За две недели показов москвичи всех возрастов и профессий смогли увидеть множество фильмов самой разнообразной жанровой и тематической направленности: документальное и игровое кино, анимационные фильмы, короткометражки. Однако объединяло все эти картины одно — девиз «Доброе кино возвращается…». Что же такое «доброе кино», попытался понять наш корреспондент, побывавший на фестивале.
О любви к Богу и ближним
Фестиваль «Лучезарный Ангел» проходит в столице уже в пятый раз. Несмотря на то, что время его проведения, как правило, — это глубокая осень и будние дни, он пользуется большой популярностью у кинолюбителей. О чем это свидетельствует? О том, что доброе кино востребовано в современном мире. Уже давно ясно, что кинотеатры и телевидение в России преследуют коммерческие цели — на широкую аудиторию транслируются боевики, криминальные или любовные драмы, изобилующие кровью, чересчур откровенной любовью, то есть картинами самого низкого пошиба. Но нормальный человек не может смотреть в темноту постоянно, он понимает, пусть неосознанно, что перестанет различать цвета яркого светлого дня — и стремится к свету.
Для тех, кто не находит на ТВ ничего для пробуждения добрых чувств, как раз и проводится «Лучезарный Ангел». Кроме того, на фестивальные кинопоказы приходит много молодых людей: студенты и школьники во главе с педагогами, дети, которых приводят бабушки, любопытные юные киноманы с друзьями. Для них доброе кино — это альтернатива тому, что они видят каждый день на экране, на улицах, в общественном транспорте, может быть, даже в своей семье.
Доброе кино — что же это такое? По словам одного из организаторов фестиваля, игумена Киприана (Ященко), ректора Института экспертизы образовательных программ и государственно-конфессиональных отношений, участники фестиваля (создатели фильмов) призваны «в кинематографическом искусстве отображать гармонию жизни, основывающуюся на евангельских заповедях о любви к Богу и ближним». Никого не должно смущать слово «Бог» в данном контексте: когда речь идет о добром кино, имеют в виду не только «православные» фильмы, не только ленты о Церкви и христианах. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что к показу на фестивале были отобраны фильмы, снятые, в том числе, мусульманами, фильмы о войне или о том, что, на первый взгляд, к вере не имеет никакого отношения. Доброе кино — это картины о том, что волнует каждого человека: о взаимоотношениях с людьми, близкими и не очень, о смерти, которая настигнет каждого из нас в определенный срок, о том, что такое любовь, верность, предательство, трусость. Говорит доброе кино на своем особом языке — пусть на экране даже показан умирающий человек, но так, что в один миг становится понятным вся его жизнь. Если после окончания фильма есть о чем поговорить и подумать (о серьезном, о главном), то, наверное, этот фильм — добрый.
Война и мир: от смерти к жизни
Прежде, чем поделиться своими наблюдениями с читателями, хотелось бы оговориться, что речь у нас пойдет только об игровом полнометражном кино. Фильмов, которые показывали на фестивале, было так много, что их транслировали в двух залах московского кинотеатра «Художественный» одновременно. По этой причине автору не удалось составить никакого впечатления о документальном и детском кино.
Открылся фестиваль «Лучезарный Ангел» внеконкурсным показом художественного фильма Александра Сокурова «Александра». Эта картина словно задала ту высокую планку, до которой необходимо расти и зрителям в своем восприятии киноискусства, и режиссерам при создании кино.
Бабушка Александра Николаевна, чью роль исполняет знаменитая оперная певица Галина Вишневская, приезжает в гости к внуку Денису Казакову, офицеру российской армии, находящемуся вместе со своим полком в Чечне. Бабушка ходит по военной части, наблюдает жизнь солдат и их командиров, выходит за пределы полка — в город, знакомится с местными жителями: пожилой женщиной и молодым человеком. Александра Николаевна словно растворяет все увиденное в собственном жизненном опыте — мы смотрим на все происходящее ее глазами (в этом смысле имя бабушки очень значимо — режиссера фильма зовут Александром Николаевичем, и живет он в Петербурге, так же, как и она). Александра видит войну без войны: находится среди военных, кругом — военная техника, военный лагерь. Душная пыль, палящее южное солнце — это тоже своего рода война.
Вообще, главное в фильме — детали, показ которых становится художественным приемом. Крупные планы дают возможность зрителю проникнуть в идеально созданную на экране реальность: стать усталым, обгоревшим под солнечными лучами солдатиком, чистящим автомат после боя, водителем бронетранспортера, который бросает заскорузлые перчатки на дощатый стол, офицером Казаковым, вернувшимся с задания и уснувшим, не раздеваясь, бабушкой Александрой Николаевной, тяжело ступающей по земле из-за больных ног, поправляющей прическу каким-то невероятно родным и забытым движением рук…
Редкие разговоры в кадре весьма значимы. Они подкрепляют видеообраз, порождают рефлексию. Александр Николаевна и Денис — это два мира, разных мира. Бабушка — представительница старшего, даже старого поколения: Петербург, старомодные платья, стремление понять, за что же воюет ее внук и непонимание этого. Внук — почти без корней, вояка, привыкший жить с вечными мозолями от берцев, человек войны. Но все же их связывает та еле заметная ниточка кровного родства, которая порой прочнее всего на свете: сцена, в которой Денис заплетает бабушке косу как в детстве, перебрасывает нас всех куда-то в сказочный мир, где все понимают и слышат друг друга. Александра Николаевна знакомится в городе с пожилой чеченкой. Они словно сестры: у обеих нелегкая судьба, обе почти одного возраста. Они понимают друг друга почти без слов. Бабушка офицера Казакова говорит и с молодым чеченским парнишкой, который предупреждает: «У нас скоро кончится терпение. Я понимаю, это не от вас зависит, но уходите отсюда». «Если бы все было так просто! — произносит в ответ Александра Николаевна. — Терпение же может быть бесконечным». Все всё понимают, но никто ничего изменить не может. Остается только относиться друг к другу по-человечески, а это часто — самое трудное. Как говорил режиссер перед показом фильма: «Войны в ленте нет, но она идет внутри человека».
Сокуров всегда выступал и будет выступать против насилия, в том числе в кинематографе. В одном из своих интервью[1] он говорил о том, что «пропаганда зла — это когда на экране возникает последовательная рутинная демонстрация того, как нужно применять насилие. Когда вам показывают способ убийства, мучения человека, злые глаза убийцы, который победил и оттого — привлекателен (человек-победитель, видимо, привлекателен)… Когда ради всего этого выстраивается сцена и создается не фильм, а визуальный товар». Как раз в этой точке начинается своеобразный диалог «Александры» с фильмом Сергея Говорухина «Никто, кроме нас», который участвовал в конкурсе фестиваля, но не получил наград. Однако зрители находились под большим впечатлением от кино после просмотра.
Сергей Говорухин — сын известного кинорежиссера, дебютировавший в 1997 году с документальным фильмом «Прокляты и забыты» — о первой и второй Чеченских кампаниях российских войск, о том, как бессмысленно гибли в Чечне никому не нужные, даже своим отцам-генералам, мальчишки-срочники. Говорухин был в «мятежной республике» в качестве журналиста, но пришлось ему участвовать и в боях. В одном из них он получил тяжелейшее ранение и лишился ноги. С тех пор Сергей Станиславович снял несколько фильмов, написал несколько книг. Последняя его картина снята по собственной повести. «Никто, кроме нас» открывает непознанную для многих страницу истории нашей страны — это война в Таджикистане, в которой принимали участие российские военнослужащие. Хотя при этом фильм не столько о войне, а больше — о мире и любви.
Кинооператор Женя Левашов встречает женщину всей своей жизни, Наташу. Она для него — всё. Но эта судьбоносная встреча происходит за несколько недель до очередной командировки в Таджикистан, где ждут друзья, проверенные общим делом — войной. Жене нужно ехать — это он обещает старому другу в Москве, тоже оператору: чтобы снять кино и показать его людям, показать, как наши солдаты сражаются где-то далеко-далеко, сдерживая моджахедов и героиновую реку, текущую в Россию. И едет, оставляя Наташу, маму, мир, жизнь… В переходе через перевал погибли многие из того взвода, в котором был оператор Левашов. Погиб ли Женя? Мы не знаем. Фильм оканчивается тем, что он полумертвый, но с отчаянной надеждой смотрит на приближающиеся спасительные «вертушки».
«Никто, кроме нас» снят по принципу зебры: картины мирной жизни чередуются с военными сценами. Война и мир переплетаются в душе у Жени Левашова, становятся единым целым — так же, как у Дениса Казакова, внука Александры Николаевны. Эта «зебра» — свидетельство того, что уходя на войну, солдаты забирают с собой образы дома, мира, любви, а возвращаясь обратно, к любимым, воюют. Подчеркивается даже какая-то асоциальность Жени: его запои. Но при этом он не потерял способность говорить стихами и любить.
В фильме есть сцены насилия, снятые очень страшно. Однако в них нет той завороженностью убийством человека, о которой говорит Сокуров. Например, показан молодой солдат, впервые убивший — потухший, весь какой-то сникший, он сидит на камне, потом вдруг произносит: «Они же тоже люди…». «Александра» и «Никто, кроме нас» — разные фильмы, но объединяет их банальная, может быть, но очень важная мысль: «Не надо войны».
Гости из прошлого[2]
Доброе кино может рассказывать о зле, всё дело в том — как оно это делает.
Все, наверное, слышали в детстве народные сказки на ночь — их ведь не сравнить с леденящими душу пионерлагерными страшилками. Первые учат не бояться смерти и противостоять тьме, вторые — вгоняют в панический ужас. Фильм Андрея Малюкова «Мы из будущего» (приз фестиваля за лучший сценарий; приз зрительских симпатий) — тоже своего рода сказка, «фантастическая историко-приключенческая» (так написано в аннотации) лента.
За героями этого кино, скинхедом по кличке Череп, очкариком с ноутбуком Чухой, рэппером Спиртом и недоучившимся историком Борманом, которые зарабатывают на жизнь продажей военных реликвий (таких, как они, называют «черными следопытами» или «черными копателями»), в самом начале фильма наблюдать не очень интересно — несмотря на свое стремление быть иными, они типичны. Именно это, кстати говоря, оборачивается одним из достоинств фильма — то, как ведут себя герои знакомо почти каждому молодому человеку в нашей стране, «Мы из будущего» — фильм почти обо всей молодежи…
Сюжет начинает развиваться в тот момент, когда вся четверка оказывается на «рабочем месте», раскапывая очередной блиндаж. В нем ребята находят сейф с военными билетами советских солдат, воевавших на месте раскопок в 1942 году. Празднуя столь богатый улов, пьют водку, и один из парней решает опробовать найденный пистолет, в качестве мишени выбирая череп одного из погибших много лет назад. Именно в этот момент, откуда ни возьмись, на поляну выходит старушка и просит уже порядком пьяных молодцев найти в земле сына, рядового Дмитрия Соколова. Ориентир простой — портсигар с дарственной надписью Буденного, переданный Диме дедом. Копатели обещают и с улюлюканьем провожают бабулю восвояси. Решив искупаться в озере неподалеку, Череп, Чуха, Спирт и Борман выходят на берег в 1942 году под артиллерийские залпы и свист пуль.
Стоит ли говорить о том, что следующие за этим несколько дней для героев превратились в бесконечные поиски пути назад, в будущее, боев за родину насмерть? При этом скинхед Череп превращается в патриота своей страны, Борман встречает девушку всей своей жизни — полевую медсестру, а любитель рэпа играет солдатам на гитаре свои песни. Только вот Чуха, лихо «гасивший» врагов в компьютерной стрелялке, не так уж смело справляется с ними в реальности — современный человек к настоящим военным условиям неприспособлен. Одно дело щелкать мышкой, убивая картинки на мониторе, совсем другое — стрелять в человека, настоящего, живого, который дышит, разговаривает, и совершенно ничем не отличается от нас. Каждый из героев приобретает на Великой Отечественной войне собственный жизненный опыт: Спирт перебарывает страх, Борман понимает, что это значит — потерять любимого человека (его девушка гибнет). Пронзителен эпизод: вынырнувший из озера в настоящем Череп первым делом начинает камнем сдирать вместе с кожей наколку в виде свастики… Знаковым можно считать финал картины: те же самые парни, бывшие копатели, едут на своей модной машине по центру Питера, останавливаются и видят на перекрестке толпу скинхедов. Камеру переводят на лица героев — это последнее, что видит зритель. Все остальное остается за кадром. Каждый волен решать, что ребята, побывавшие в прошлом, сделают со скинами (или сделают ли вообще). Каждый волен решать, что бы сделал он в подобном случае…
Проекция на себя, вопрос: «А сам-то ты каков?», зритель задаст себе и после фильма Николая Дрейдена «Придел Ангела», который получил гран-при фестиваля «Лучезарный Ангел». Он также основан на исторических событиях — сюжетные перипетии развиваются на фоне истории русских православных монахов, живших до советского вторжения в Финляндию 1939 года на острове Коневец, а затем покинувших свой монастырь. В принципе, эту картину можно было бы назвать «Остров», если бы «Острова» в российском кинематографе еще не было бы. Но кино Павла Лунгина рассказывает нам об итогах глубокого покаяния грешного человека — а «Придел Ангела» повествует о том, как преображается душа убийцы.
В начале картины чекисты допрашивают священника, затем самый главный из них стреляет батюшке в затылок. Этот-то главный, получивший поддельный паспорт, и отряжается как специальный агент на Коневец для того, чтобы убить маршала Карла Густава Маннергейма, военного противника Советской России со стороны финнов, приезд которого ожидается на остров. Но Максим (так стали звать бывшего чекиста), пришедший в монастырь в качестве послушника, не может сделать то, что ему поручили. Медленно, капля за каплей, он изменяется. В общем-то, зло, хоть и поработило его, не смогло глубоко проникнуть в его душу: он прекрасно рисует — это лишнее свидетельство того, что сердце его не мертво. Максим умирает во время исхода монахов из Коневецкого монастыря — от острого чувства раскаяния. «Простите меня, простите», — шепчет он братии, всему миру и поднимается в небо… Максима играет талантливый молодой актер Алексей Морозов: для выражения внутренних перемен у него были только глаза. И конечно же, большую роль сыграла художественная деталь, видеоряд: изумительные виды природы, особый операторский угол зрения.
Фильмы «Мы из будущего» и «Придел Ангела», хоть и кажутся разными, хоть и объединены внешне только формальными признаками, дают возможность зрителю подумать о самом себе как о человеке, от которого зависит очень многое: радость или беды близких, мир или война вокруг. И при этом понять простую мысль: зависит-то от нас многое, но сами по себе мы мало что значим — только вместе с Богом всё иначе.
По следам Карамзина
Особое внимание на фестивале было уделено историческому кино, то есть фильмам, где, по идее, сама история является предметом рассмотрения, анализа и художественного синтеза, другими словами — главной героиней. Остановимся на двух таких лентах, контрастных друг другу, чуть ли не прямо противоположных.
Фильм Сергея Лозницы «Представление» (приз фестиваля за лучшую режиссуру) — это монтажное кино, снятое на основе советских киножурналов и документальных фильмов 50-60-хх годов. Автор очень бережно обращается с материалом, не допуская насилия над ним, монтируя самые выразительные, яркие кадры: повороты рек, сев в заснеженном поле, показательные товарищеские суды, советские утренники и линейки, спектакли о радости социалистического труда, оптимистические танцы и песни, освоение целины. Кино о том, каким пытались представить жизнь в Советском Союзе тогда, несколько десятилетий назад, и том, какой же все-таки она представляется нам сейчас — и все это без единого комментария. Временами во время просмотра хотелось плакать — от идиотизма коммунистических «достижений», от того, как калечили людей пропагандой, как убивали в них все искреннее и человеческое… При этом «Представление» стал своеобразной лакмусовой бумажкой для зрителей — по реакции на фильм можно было определить, что за человек его смотрит, чувствует ли он ту огромную ложь или с детства воспитан и пропитан ею. Доброе кино — удерживает, дает противоядие, служит своеобразным антидотом от безвкусицы.
А вот фильм Светланы Дружининой «Виват, Анна Иоанновна!» (внеконкурсный показ) многих почитателей ее режиссерского таланта откровенно разочаровал. Снятое из самых лучших побуждений вроде бы историческое кино оказалось претенциозной, местами — пошлой, поделкой, фильмом на один раз. «Виват, Анна!» — продолжение тех лент, с которых начались известные «Гардемарины, вперед!». То ли фильмов сейчас стало больше и есть с чем сравнивать, то ли и «Гардемаринами» не стоило так восхищаться, но «Анна» далеко от них отстоит.
Перед показом режиссер предупредила, что фильм — сложный, в широкий прокат никто его не берет, ибо прокатчики заявляют, что современный зритель — зритель молодой, такое смотреть не будет, ибо недалекого ума. Но наверное, именно на человека недалекого ума и рассчитана кинолента «Виват, Анна!». Даже прекрасная актриса Инна Чурикова, исполняющая главную роль, не спасает положения.
Одна из трагических страниц истории России — дворцовые перевороты, мелкие, но страшные интриги, низменные страсти — преподносится как водевиль, романтическая любовная история с ходульными характерами и зачастую непроработанными линиями. Изучать историю по Дружининой нельзя — двоится в глазах, цельного представления не создается. Чувства в итоге — самые недобрые.
Мысль семейная
Самые близкие человеку люди почти всегда живут рядом с ним — все они называются одним словом: семья. В семье закладывается все то светлое и доброе, что есть в человеке. Но несмотря на это, в семье трудно жить. Трудно, потому что необходимо думать не только о себе. Как раз всевозможным проблемам и семейным историям было посвящено большинство лент фестиваля. Мы же расскажем о наиболее заслуживающем внимания зрителя фильме киргизского режиссера Нурбека Эгена «Сундук предков» (специальный приз жюри юному актеру Абсамату уулу Нурсеиту). Эта картина даже номинировалась на «Оскар» в категории «Зарубежный фильм».
Молодой киргиз Айдер после долгого отсутствия вернулся из Парижа в родное село и привез домой свою невесту — француженку Изабель. Однако родителям, родственникам, друзьям он не сказал о своих намерениях относительно Изабель, представив ее писательницей, которая приехала в киргизский аул собирать материалы для будущей книги. Айдер поступил так не из какой-то злонамеренности — просто вернувшись, он понял, что сам вроде бы изменился, а отчий дом остался прежним. Старинные традиции, древние легенды — все это сохранилось в роду Айдера, стало своеобразным законом, который нельзя нарушать. Молодой человек не мог не знать, что ему не позволят жениться на Изабель — от этого предостерегало родовое сказание: чужих нельзя пускать в семью, иначе род погибнет. И вот Айдер выбирает — между традициями предков и своим чувством, между законом и любовью, между родом и Изабель… До последнего неясно, чем же окончится этот выбор: почти одинаковой силой обладают и семейные предания, и любовь к другому человеку. Однако сюжет выстроен так, что Айдер делает шаг в сторону Изабель, и мы понимаем, что род не прервется: чистое чувство не убивает.
«Сундук предков» — символическое название. С одной стороны, это то, что дают в приданное молодому человеку или девушке, а с другой стороны, это то, что человек накопил за свою жизнь, то, что вынес из заветов предков. Фильм оканчивается тем, что зритель видит киргизский сундук Айдера, стоящий посреди их с Изабель парижской квартиры. Не важно, где живет человек — в глухом горном ауле или в столице Франции, главное — жить по совести.
И это всё о нём — о добром кино
Все фильмы, которые на кинофестивале «Лучезарный Ангел» снискали любовь зрителей и признание жюри, можно назвать добрыми. Определение это внеконфессионально, как мы уже поняли, но при этом кино это говорит о взаимоотношениях Бога и человека, человека и общества, человека и человека. Говорит о вечных вопросах, которые волновали людей с момента сотворения мира. Говорит доброе кино на своем особенном языке, языке светлом и добром, даже если предмет его изображения — беды и горести людей. Так уж устроены мы: без печали нам не понять, что такое — радость. Так уж устроены: стремимся к добру, несмотря на огромное зло, живущее в мире.
[1] Александр Сокуров: Человек, который ищет ответы//Православие и современность. Саратовские епархиальные ведомости. 2008. № 8.
[2] Фрагменты раздела, посвященные фильму «Мы из будущего», написаны в соавторстве с Мартой Антоничевой.