Поразительно, но невозможно подсчитать, сколько в мире создано картин, произведений, фильмов, посвященных одному из главных христианских праздников — Рождеству Христову. Ясно только, что Рождение Христа — один из популярнейших сюжетов на протяжении многих веков. Давайте посмотрим, как в разные эпохи и как разные люди видели одно и то же событие.
История одной мозаики
Рождество Христово как событие Священной истории наиболее глубоко передается, безусловно, языком иконы. Однако художники во все века стремились и средствами изобразительного искусства — помимо канонической иконы — представить себе, как всё происходило тогда, в Вифлееме. Например, в раннехристианских и средневековых изображениях Рождества появляются персонажи, о которых прямо в Евангелии не сказано. На знаменитой рождественской мозаике Палатинской капеллы в Палермо (1160–1170 годы) мы видим двух женщин — это повитухи Зелома и Саломея, омывающие новорожденного Младенца, а также вола и осла, взирающих на ясли. История о них дошла до нас через не вошедшие в канон Священного Писания тексты — апокрифы и основанные на них средневековые предания. Согласно одному из них, когда у Пречистой Девы начались роды, праведный Иосиф поспешил за помощницами. Однако к их приходу Богомладенец уже родился. Зелома сразу уверовала в чудесное рождение Спасителя, а Саломея усомнилась и была наказана: рука ее иссохла. Исцелила ее лишь молитва и прикосновение к пеленам Младенца Христа. Уже в IV веке Церковь скептически относилась к этому сказанию, но, несмотря на это, образы повитух продолжали появляться в искусстве. Что же касается вола и осла, то, по преданию, их привел в Вифлеем праведный Иосиф: вола — чтобы продать, а на осле путешествовала Сама Пресвятая Богородица. В отличие от сюжета с повитухами, присутствие этих животных никогда не вызывало нареканий. Трудно и представить Рождество в вертепе без них. Они не только напоминали о простоте и смирении первых дней земной жизни Спасителя, но и зримо воплощали слова пророка Исаии: Вол знает владетеля своего, и осел — ясли господина своего; а Израиль не знает [Меня], народ Мой не разумеет (Ис. 1, 3).
Рождество как чудо
Чудо рождения Христа, прихода Его в мир особо остро, таинственно переживается в стихотворении «Рождественское» Сашы Чёрного, которое он написал в 1920 году, будучи уже в эмиграции. Это рассказ о первых часах жизни Христа. Автор показывает таинство рождения особенного Младенца, утверждая, что это событие всколыхнуло всю природу. Таким образом, автор пытается заинтересовать маленьких читателей темой Рождества, его историей, происхождением.
Рождественское
В яслях спал на свежем сене
Тихий крошечный Христос.
Месяц, вынырнув из тени,
Гладил лен Его волос…
Бык дохнул в лицо Младенца
И, соломою шурша,
На упругое коленце
Засмотрелся, чуть дыша.
Воробьи сквозь жерди крыши
К яслям хлынули гурьбой,
А бычок, прижавшись к нише,
Одеяльце мял губой.
Пес, прокравшись к теплой ножке,
Полизал ее тайком.
Всех уютней было кошке
В яслях греть Дитя бочком…
Присмиревший белый козлик
На чело Его дышал,
Только глупый серый ослик
Всех беспомощно толкал:
«Посмотреть бы на Ребенка
Хоть минуточку и мне!»
И заплакал звонко-звонко
В предрассветной тишине…
А Христос, раскрывши глазки,
Вдруг раздвинул круг зверей
И с улыбкой, полной ласки,
Прошептал: «Смотри скорей!»
Саша Черный
Вспомним еще праздник Рождества времен маленького Ивана Шмелёва. В своем рассказе «Рождество в Москве» он создает нечто большее, чем праздничный образ. «Рождество… Чудится в этом слове крепкий, морозный воздух, льдистая чистота и снежность. Самое слово это видится мне голубоватым. Даже в церковной песне „Христос раждается — славите! Христос с Небес — срящите!” слышится хруст морозный… Вот оно, утро праздника, Рождество. В детстве таким явилось и осталось, — читаем в произведении. — Идешь из церкви. Все — другое. Снег — святой. И звезды — святые, новые, рождественские звезды. Рождество! Посмотришь в небо. Где же она, та давняя звезда, которая волхвам явилась? Вон она: над Барминихиным двором, над садом! Каждый год — над этим садом, низко. Она голубоватая, святая. Бывало, думал: "Если к ней идти — придешь туда. Вот прийти бы… и поклониться вместе с пастухами Рождеству! Он — в яслях, в маленькой кормушке, как в конюшне…"».
Это воспоминание писателя пропитано романтикой старой Москвы. Шмелёв показывает нам Москву начала ХХ века, наполненную запахами сбитня, сладкой пастилы и морозного воздуха, а главное — глубокой, почти священной связью с Рождеством. Его рассказ — это размышление о том, как прошлое формирует нас, как корни традиций питают душу. Он пишет о Рождестве как о времени, которое соединяет поколения.
Он нарисовал Рождество
Восторг и радость от соприкосновения с чудом рождения Младенца вызывает фильм «Рождество» режиссера и художника-мультипликатора Михаила Алдашина, который уже стал классикой анимации. Несмотря на то что этому мультфильму уже почти 30 лет, он по-прежнему актуален и неизменно вызывает добрые эмоции и переживания.
По словам режиссера, он «хотел рассказать историю Рождества так же просто, наивно и бесхитростно, как ее рассказал бы ребенок, которому прочитали Евангелие». Фильм создает атмосферу полной сопричастности, сопереживания Рождеству. Как будто Мария и Иосиф — твои соседи, и случившееся чудо может произойти с каждым. В алдашинских рисунках, оживших в «Рождестве», сразу же проскальзывает что-то очень знакомое, уже где-то виденное и забытое.
В итоге мультфильм получился насколько это возможно простым, но при этом он прекрасно передает атмосферу праздника и рождественского чуда. По замыслу автора, хронометраж мультфильма должен был быть семь минут — ровно столько, сколько звучит «Алегретто» из седьмой симфонии Бетховена. Но этого не получилось — фильм в два раза длиннее. «Рождество» Алдашина — очень эмоционально теплый фильм для детей и взрослых, которые не забыли время, когда были детьми. Посмотрев его, вы прочувствуете истинную атмосферу торжества, причастности к празднику Рождества.