В русском человеке есть особенное участие
к празднику Светлого Воскресения.
Н.В. Гоголь
Антон Павлович Чехов, как известно, не считал себя человеком религиозным, но как никто другой из его современников знал церковные службы и обряды, жизнь духовенства, православную культуру, которая укоренилась в нем с детства. По воспоминаниям его брата Михаила, «Чехов ни одной пасхальной ночи не провел в постели», отправлялся «бродить по церквям», слушая пасхальный перезвон и праздничную службу. Самые дорогие для писателя рассказы были написаны им на религиозную, пасхальную тему.
Любовь к ближнему — выше всего
В малоизвестном рассказе «Казак» легко прочитывается притча о добром самарянине. Все начинается с пасхальной радости, счастья, прекрасной солнечной погоды, которая и бывает в Христово Воскресение. Максим Торчаков с женой едут в Христово Воскресение из церкви домой. Везут освященную пасху. Попадается им на дороге казак, отпущенный из армии. Он болен, ему плохо — сидит у дороги, не может ехать дальше, рядом оседланная лошадь. И просит казак у супругов «свяченой пасочки — разговеться». Причаститься ею в этот день — тогда и умирать можно. Но включается религиозный фанатизм жены Торчакова: «Не дам я тебе паску кромсать! С какими глазами я ее домой порезанную повезу? И видано ль дело — в степи разговляться. Поезжай на деревню к мужикам да там и разговляйся!». Женщина, которая была на службе и освящала пасху, совершенно не понимает сути этого дня, сути христианской веры. А вот Торчаков после встречи с казаком в пасхальный праздник уже не может жить спокойно, не выходит у него больной казак из головы — «хоть в петлю полезай!». И все пошло у крестьянина наперекосяк — хозяйство развалилось, с молодой женой жизнь разладилась, стал он напиваться, а трезвым — ходить по степи и ждать, не встретится ли ему тот казак.
Мы не знаем, что было на душе тех людей, которые прошли мимо раненого человека и не оказали ему помощи в евангельской притче о добром самарянине. Чехов сумел описать это состояние в своем небольшом, пронзительном рассказе и заставил читателей задуматься, как важно быть милосердным, добрым и ставить любовь к ближнему выше всех христианских добродетелей, чему учит нас Христос.
Когда мир наполняется радостью
В одном из чеховских писем читаем: «Надо веровать в Бога, а если веры нет, то не занимать ее место шумихой, а искать одиноко, один на один со своей совестью». Художественное подтверждение этого высказывания писателя — в пасхальном шедевре «Святою ночью». Сюжет рассказа прост: некий господин на пароме переправляется через реку в монастырь, чтобы присутствовать на пасхальном богослужении. Монастырский паромщик Иероним делится с ним своей скорбью: во время обедни Страстной Субботы умер его друг, монах Николай, сочинявший акафисты: «У него был дар акафисты писать... Простой монах, иеродьякон, нигде не обучался и даже видимости наружной не имел, а писал! Чудо! Истинно чудо!».
Из рассказа о покойном мы узнаем, что он был кроток, «говорил завсегда тихо, ласково, а ежели заметит, что кто спит или молится, то пройдет мимо, как мушка или комарик. Лицо у него было нежное, жалостное…». Николай тонко чувствовал красоту богослужения: «Сейчас запоют пасхальный канон, — сказал Иероним, — а Николая нет, некому вникать… Для него слаже не было, как этот канон. В каждое слово, бывало, вникал!». Это свойство духовного переживания церковной поэзии, восхищение ее красотой, молитвенная настроенность души помогли Николаю стать творцом акафистов. Обладавший несомненным поэтическим талантом, Николай был, прежде всего, монахом, служителем Бога, а не светским поэтом. Он создавал духовную поэзию для своего утешения, а не для печати — к чему? Так же иконописец не ставит своей подписи на иконе. Сочинитель акафистов Николай с мирской точки зрения был непризнанным поэтом, неоцененным даже монахами, его сочинения слушал только друг Иероним и плакал от его акафистов, «в которых были и цветы, и молнии, и ветер, и солнце… и для уха сладко». Наверное, эти акафисты не были совершенны, поэтому некоторые «смеялись и даже за грех почитали его писание», но Николай прожил тихую, смиренную жизнь и сумел прославить в своих творениях Бога. Его кончина в канун Пасхи, к тому же случившаяся во время богослужения, воспринимается как знак его праведности, особая милость Божья. Вот такая грустная история, происшедшая в светлую пасхальную ночь, когда «мир освещался звездами… Ради праздничного парада вышли они на небо все до одной, от мала до велика, умытые, обновленные, радостные».
Праздник, освященный Самим Христом
Также под праздник Светлого Христова Воскресения заканчивает свой земной путь герой другого пасхального рассказа Чехова — «Архиерей». Главный герой рассказа — представитель высшего церковного духовенства, викарный архиерей. Нареченный в монашестве Петром, при крещении в младенчестве он получил имя Павел. Так в имени и судьбе архиерея соединяются имена новозаветных апостолов Петра и Павла, вводятся мотивы апостольского служения, подвижничества, мученичества.
Сюжетное действие разворачивается на фоне прогрессирующей болезни архиерея. Но перед самой кончиной ему ниспослано утешение, точно он скидывает с себя тяготивший земной груз, тяжкое телесное бремя и становится бесплотным, невесомым, готовым раствориться в небесных сферах, в милосердии Божием. Преосвященный Петр «в какой-нибудь час очень похудел, побледнел, осунулся, лицо сморщилось, глаза были большие, и как будто он постарел, стал меньше ростом, и ему уже казалось, что он худее и слабее, незначительнее всех, что все то, что было, ушло куда-то очень-очень далеко и уже более не повторится, не будет продолжаться».
Владыка Петр уже не ощущает себя высшим церковным иерархом, наоборот — он один «из малых сих», дитя Божье, дитя своей матери. А старуха-мать — вдова бедного сельского дьячка, которая стеснялась и робела перед высоким саном владыки, не знала, как вести себя с ним, — только теперь увидела в преосвященном Петре свое дитя — сыночка Павлушу: «Она уже не помнила, что он архиерей, и целовала его, как ребенка, очень близкого, родного».
На пороге смерти преосвященному привиделось, что он стал простым богомольцем: «Он уже не мог выговорить ни слова, ничего не понимал, и представлялось ему, что он, уже простой, обыкновенный человек, идет по полю быстро, весело, постукивая палочкой, а над ним широкое небо, залитое солнцем, и он свободен теперь, как птица, может идти, куда угодно!».
Отлетающей душе открылась истинная суть человека, который в своей земной жизни — только путник к Богу. На пороге вечности архиерей испытал чувство необъятной свободы — той, что даруется свыше, но люди, придавленные материальными попечениями, забывают об этом даре, не умеют ценить его. И лишь душа, к Богу отходящая, освобожденная от гнета земных забот, способна постичь эту свободу сполна.
События рассказа «Архиерей» разворачиваются в течение Страстной Седмицы и завершаются в праздник Пасхи. Владыка умирает с наступлением Светлого Христова Воскресения: «А на другой день была Пасха. В городе было сорок две церкви и шесть монастырей; гулкий, радостный звон с утра до вечера стоял над городом, не умолкая, волнуя весенний воздух; птицы пели, солнце ярко светило».
Глубоко прав оказался в своем пророчестве Н.В. Гоголь: «Не умрет из нашей старины ни зерно того, что есть в ней истинно русского и что освящено Самим Христом… Праздник Светлого Воскресения!».