Три недавно вышедшие книги, представленные сегодня в нашей рубрике «Книжная полка», написаны разными авторами. Объединяет их тема: все эти издания посвящены Патриархам, два из которых были Предстоятелями Русской Православной Церкви в тяжкие для нее годы советчины, а третьему — суждено было принять патриарший жезл в период постсоветский.
Сборник «Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея России» выпущен московским издательством «Благовест» в 2011 году. Он содержит житие святого Патриарха, материалы, связанные с прославлением и обретением его мощей, акафист святителю, а также его труды и воспоминания о нем современников. Особый раздел посвящен истории и святыням Донского монастыря, где покоятся мощи Патриарха.
Примечательно, что в юные годы будущего святителя Тихона (в ту пору еще Василия Беллавина) соученики по семинарии в шутку называли «архиереем», а соученики по Академии — «патриархом». Последнее особенно удивительно, поскольку патриаршества в России тогда не было. (Разговоры о необходимости его восстановления начались позднее, в царствование императора Николая II, очень сочувствовавшего этому начинанию.) Когда после 217-летнего перерыва патриаршество было восстановлено, бывшие однокашники Святейшего вспомнили юношеское прозвище, оказавшееся пророческим.
Первому в новейшей истории России Патриарху пришлось принять первосвятительский жезл в «окаянные дни»: избран он был 5 (18) ноября, а интронизация состоялась 21 ноября (4 декабря) 1917 года. Поскольку ярая антихристианская позиция большевиков обозначилась сразу же после захвата ими власти, принятие патриаршего служения означало в тех условиях принятие мученического венца. Тем более что Патриарх Тихон с самого начала своей деятельности мужественно обличал узурпаторов, по злой воле которых страна была залита кровью. В своем «Послании об анафематствовании творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной 19.01/01.02.1918 г.» святитель писал: «…то, что творите вы, не только жестокое дело, это поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню гееннскому в жизни будущей, загробной, и страшному проклятию потомства в жизни настоящей, земной. Властью, данной нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафематствуем вас, если только вы носите еще имена христианские и хотя по рождению своему принадлежите к Церкви Православной». Между прочим, в наши дни, когда появилось такое диковинное гибридное явление, как «православные коммунисты», нелишне вспомнить, что анафему большевикам, изреченную святым Патриархом Тихоном, никто не отменял…
Собранные составителями материалы ярко представляют различные этапы жизни святителя Тихона: годы учебы и преподавания, подвижническую миссионерскую деятельность в Америке, возвращение в Российскую империю и служение на Ярославской кафедре. Особое внимание уделено послереволюционному крестному пути Патриарха.
Издание, на наш взгляд, не свободно от некоторых недостатков (отсутствуют биографические сведения о мемуаристах, что несколько затрудняет восприятие текстов; нет датировки проповедей, обращений, посланий, написанных в самый важный, патриарший период деятельности), но, тем не менее, ознакомиться с этой книгой будет полезно всем, интересующимся историей Русской Православной Церкви, судьбой и личностью святого Патриарха. Завершает книгу проповедь отца Иоанна Крестьянкина «Слово в день памяти Иоанна Богослова и святителя Тихона».
Книга Валентина Никитина «Патриарх Пимен: Путь, устремленный ко Христу» (М.: ЭКСМО; Издательство Московской Патриархии, 2011) была написана к 100-летию «последнего советского Патриарха» и вышла в год 40-летия со дня его интронизации.
Жизненный путь Святейшего был нелегким, что вполне закономерно в условиях атеистического государства. С детства глубоко верующий, Сергей Извеков пятнадцатилетним юношей постригся в рясофор, а два года спустя принял постриг в мантию. Это было время, когда в школе учили стишки Демьяна Бедного: «У Николы сшибли крест, стало так светло окрест! Здравствуй, Москва — новая, Москва — новая, бескрестовая!». По «бескрестовой» Москве ходили трамваи, разрисованные гнусными карикатурами на Христа, Божию Матерь, святых…
В первый раз будущего Патриарха, а тогда еще просто молодого иеромонаха, арестовали в 1932 году, но вскоре отпустили. Затем была служба в армии, в 1937 году — новый арест, лагерь с последующей ссылкой; участие в Великой Отечественной войне, тяжелая контузия, опять арест и лагерь… Судьба, типичная для тех, кто в эпоху гонений решался следовать за Христом.
Патриаршее служение Святейшему Владыке Пимену довелось нести в относительно спокойные для Церкви 1970–1980-е годы. Но спокойными они были именно «относительно», если сравнивать с предшествующими десятилетиями. Притеснения Церкви продолжались и в тот период. По-прежнему закрывались приходы. Если в 1971 году число приходов Русской Православной Церкви составляло 7274, то в 1976 году насчитывалось уже только 7038 приходов, то есть в среднем закрывалось по 50 приходов в год. В последующие годы этот процесс несколько замедлился, но не прекратился. Довольно часто бывая в представительских зарубежных поездках, Патриарх Пимен был лишен возможности общаться со своими пасомыми. Власти знали, что делали: поездки Патриарха по стране неизбежно вызвали бы в народе подъем религиозных чувств. Из Москвы Святейший мог выезжать только в Троице-Сергиеву Лавру и в Одессу, где он когда-то служил. Даже на купола Киево-Печерской Лавры он мог перекреститься лишь из окна поезда на пути в Одессу: посещать Киев — «матерь городов русских», как, впрочем, и другие города в своей стране, Патриарх всея Руси не имел права!
В 1972 году Александр Исаевич Солженицын обратился к Патриарху Пимену со своим знаменитым «Великопостным письмом». В письме говорилось о бесправном положении Церкви в СССР, а Патриарх, по сути, обвинялся в бездействии. Цитируя «Великопостное письмо», В. Никитин справедливо отмечает, что «вопросы великого писателя в данном контексте были отнюдь не риторическими, но часть из этих и последующих обвинений он должен был бы адресовать не Патриарху Пимену, а советским чиновникам — в Совет по делам религий, в КГБ и в другие государственные и партийные инстанции, контролировавшие жизнь Русской Православной Церкви». Рассказывают, что, прочитав письмо Солженицына, Патриарх сказал: «Побыть бы ему в моих башмаках только пару дней!» — и с горькой улыбкой добавил: «Ну, пусть пишет!».
Патриарху Пимену суждено было дожить до тех дней, когда Церковь обрела свободу. Но труды по возрождению церковной жизни выпали на долю его преемника, Святейшего Патриарха Алексия II, вступившего на это поприще в 1990-м году. Посвященная ему книга Валерия Коновалова и Михаила Сердюкова «Патриарх Алексий II: Жизнь и служение на переломе тысячелетий» (М.: ЭКСМО, 2012) стала итогом многочисленных встреч авторов со Святейшим Владыкой. Книга готовилась почти десять лет: при огромной занятости Святейшего найти время для общения с журналистами ему было нелегко. Тем не менее встречи периодически происходили, причем Патриарх отвечал на самые разнообразные вопросы: о детстве и родителях, о начале пастырского служения, о проблемах современной церковной жизни, о своих литературных и музыкальных вкусах… Кое-что из этих бесед в свое время печаталось в периодике, но немалая часть материалов публикуется впервые. За четыре года, прошедшие со времени кончины Святейшего Патриарха Алексия, отчетливее, чем при его земной жизни, становятся ощутимы масштабы личности этого человека, сумевшего за несколько лет нормализовать церковную жизнь в стране, где христианство искореняли на протяжении десятилетий. Неслучайно эпиграфом к книге стали слова Патриарха Московского и всея Руси Кирилла: «Великая и вечная благодарность Святейшему Патриарху Алексию II за все, что сделал он для народа Божия, для его духовного возрождения!».