О трилогии Елены Чудиновой
Нередко можно услышать сетования на отсутствие современных хороших детских книг. Не могу с этим согласиться. Такие книги есть — просто перед изобилием имен и названий, являемых сегодня рынком печатной продукции, читатель порой теряется. Конечно, рано или поздно те книги, которые читать стоит, находят свою аудиторию. С трилогией Елены Чудиновой «Ларец», «Лилея», «Декабрь без Рождества» это уже произошло, книги переиздавались неоднократно, а моя цель — рассказать о них тем, кто еще не открыл для себя эти увлекательнейшие произведения.
По жанру трилогию Чудиновой можно отнести к православному фэнтези. (В заключительной книге фантастический элемент, впрочем, почти отсутствует, что нисколько не снижает занимательности). Формально трилогия адресована подросткам, но и взрослые, надо сказать, читают взахлеб. Фабульная острота, стремительное развитие действия присущи всем книгам Чудиновой; поэтому, говоря о них, хочется пересказ свести к минимуму — за что же лишать читателя предстоящего ему удовольствия?
Итак, действие «Ларца» начинается в 1784 году. Двенадцатилетняя девочка Елена Сабурова узнает о трагической смерти старшего брата Ореста. Виновник смерти — некий господин Венедиктов, который к тому же завладевает ларцом с фамильными драгоценностями Сабуровых. А с этими драгоценностями у Елены особые отношения: камни «разговаривают» с ней, дают возможность переноситься в прошлое, узнавать, как жили ее предки, чьи судьбы тесно переплетены и с историей Отечества. Елена решает вернуть ларец и выяснить, что же на самом деле произошло с Орестом. Она еще не знает, с какими силами зла предстоит ей вступить в неравный бой… Все опасности готовы разделить с ней верные подруги, ее ровесницы — цыганка Катя и крестьянка Параша. Неожиданно на помощь детям приходит священник, отец Модест — мудрый, добрый, обаятельный, к тому же виртуозно владеющий шпагой и пистолетом. Нет-нет, он никого не убьет, ибо это несовместимо со священническим саном, но из опаснейших ситуаций девочек выручит не раз. Какое дело загадочному отцу Модесту до фамильных камней Сабуровых, читатель узнает лишь к середине книги. Сама писательница так объясняет появление на страницах «Ларца» этого не совсем обычного священника: «Идея образа такова: коль скоро мы живем в отделенном от веры мире (как в XVIII веке, так и сейчас), то священник должен быть деятелен, энергичен, интеллектуален, чтобы быть настоящим борцом за души, ловцом людей. Я не утверждаю, конечно, что “всякий не скачущий на лошадке батюшка плох”, но мне хотелось дать священника, даже превосходящего язычников в том, что ценят они, чтобы не оставить им возможности считать духовное лицо безобидным чудаком, который, кроме своих непонятных молитв, ничего не умеет. Словом, мне хотелось показать священника-воина. Но это, конечно, мое видение».
В «Ларце» есть всё, что должно быть в хорошем приключенческом романе: поединки, погони, бешеные скачки, внезапное появление друзей, когда все уже были на волосок от смерти. Само собой, центральные положительные герои, как им полагается по законам жанра, в огне не горят и в воде не тонут. А как же иначе?
Но главная ценность книги в другом. Как справедливо отметила автор послесловия Ольга Голосова: «“Ларец” действенен тем, что он проповедует, не наставляя. Мы читаем приключенческий роман из истории России и лишь потом догадываемся, что настоящее приключение, настоящая тайна — это тайна дружбы Бога и человека и то, как мы находим Бога, а Он — нас».
Во второй части трилогии уже повзрослевшая Елена и ее подруги оказываются во Франции, вздыбленной революцией. Попали они туда не от хорошей жизни — поездке опять предшествовало трагическое событие, заставившее Елену бросить всё и мчаться в Париж в самый разгар якобинского террора. Молодые женщины едва не гибнут на гильотине, спасаются чудом и бегут в охваченную крестьянским восстанием Бретань. Здесь они присоединяются к шуанам, что дает автору возможность ненавязчиво просветить современных подростков насчет некоторых эпизодов французской революции, до сих пор почему-то называемой «Великой». Дело совсем не лишнее. В советский период эту революцию по вполне понятным причинам всячески идеализировали, но, заглянув для интереса в современный школьный учебник (7?й класс, издательство «Просвещение»), я обнаружила, что воз если и сдвинулся, то ненамного. Вандейскому восстанию, например, посвящено две строчки: сказано что-то вроде того, что темные и невежественные крестьяне подняли мятеж, недовольные казнью короля и скупкой земли городскими предпринимателями. Надо понимать: будь крестьяне не столь темными, уж они бы порадовались и собственному разорению, и убийству помазанника Божия. Об «адских колоннах» карателей, посылаемых революционным правительством в Вандею, о деревнях, сожженных вместе с жителями, младенцах, наколотых на пику, женщинах с распоротыми животами («они больше не будут рожать разбойников» — так докладывал о последнем из названных подвигов генерал Вестерман Комитету общественного спасения) — ни о чем таком школьник на уроках истории, скорее всего, не узнает. Не узнает и о героической борьбе французского народа против тех, кто, прикрываясь фразами о благе этого народа, устроил в Вандее и Бретани настоящий геноцид. Книга Чудиновой, в которой красочно воссоздано сопротивление бретонских крестьян, не только подарит часы увлекательного чтения, но и обогатит детей историческими познаниями.
Действие заключительной части трилогии разворачивается в основном в декабре 1825?го, местами ретроспективно возвращаясь к событиям Отечественной войны 1812 года. Время идет: кое-кого из полюбившихся читателям персонажей «Ларца» и «Лилеи» уже нет в живых, другие появляются на страницах последней книги, но в основном в «Декабре без Рождества» действуют уже герои второго поколения — выросшие дети Елены, Прасковьи и Катерины.
Декабристы, обожествленные не только советской, но и дореволюционной либеральной историографией, изображены писательницей без всякого пиетета. Дореволюционным либералам, которым не пошли впрок «уроки французского», вольно было играть с огнем — мы, в отличие от них, знаем, чем эти игры закончились и у нас. Отсюда жесткость в оценках, способная несколько шокировать не только тех, кто до сих пор в суждениях о русской истории вдохновляется статьей Ленина о декабристах, разбудивших Герцена, но и тех, кто когда-то зачитывался книгами Н.?Я. Эйдельмана. Предвидя такую реакцию, автор в некоторых случаях дает отсылки к историческим источникам, из которых ею взяты те или иные детали. И пусть декабристы были очень разными людьми — были среди них прекраснодушные мечтатели, были прожженные циники (утопизм может отлично сочетаться с цинизмом, чему пример всякие робеспьеры с маратами и их отечественные аналоги) — но утопистами они были все, а утопист у власти — хуже чумы, это мы уже проходили. Поэтому, если марксистский историк М. Покровский сильно печалился о том, что русский мужик в гвардейском солдатском мундире спас императора Николая I, то нам, людям православным, можно этому обстоятельству только порадоваться. Потому что если бы русский мужик этого не сделал, тоталитаризм утвердился бы в России не в XX веке, а на столетие раньше. Сомневающимся в этом советуем почитать «Русскую правду» Пестеля.
Остается напомнить, что перу Елены Чудиновой принадлежит бестселлер «Мечеть Парижской Богоматери» — роман-предупреждение о том, что именно через несколько десятилетий ожидает европейский мир, если он не прекратит свое нынешнее политкорректное словоблудие, а ее злободневные публицистические статьи часто появляются на «Радонеже», «Православии.Ру» и других православных сайтах. Но это уже для взрослых.