В жизни, в кино, в литературе возникают ситуации, или рассказываются истории, кажущиеся многим нереальными. По своему жанру они могут быть названы мелодрамами, анекдотами, притчами… Вариантов много. Самые нелепые считаются анекдотами. Почему? Хотя бы потому что в них трудно поверить или, наоборот, ситуация кажется удивительно, слишком типичной. Таким непонятным полу-анекдотом показался мне фильм «Пастырь» режиссера Левина Уэбба, история о католическом священнике, оказавшемся в сложной ситуации. Трудно понять логику режиссера, выступившего в качестве продюсера в фильмах под такими говорящими названиями: «Страх», «Секта сатаны», «Кровавый пир», «Схватка с демонами», «Страшно до смерти» и т.д. Можно, конечно, сказать, что «Пастырь» вышел на несколько лет раньше до того, как режиссер увлекся продюсированием фильмов ужасов, но не отметить странность этого перехода я не могу.
Современная российская действительность отстает от западной на несколько десятилетий. Это связано не только с уровнем жизни, но и с общим мировосприятием. Поэтому картины, снятые в 90-е годы оказываются ближе и понятнее российскому зрителю. Фильм «Пастырь» создает именно такое впечатление о далеких 90-х. Хотя фактически фильм вышел на экраны в 2004 году. Объяснение этому несовпадению визуального и реального заключается в том, что снят он был в Канаде, так называемой «американской провинции». Так как большая часть РФ – это, по большому счету, одна сплошная провинция, утрачивается чувство чуждости проблем канадцев, пусть и католиков, нашим, российским проблемам. С самых первых кадров действительность небольшого городка абсолютно накладывается на российские реалии, так что у зрителя не возникает никакого противоречия, скорее приятие – эта жизнь нам примерно понятна. Дальше больше – перед нами картина убийства, ситуация скорее типичная для нашей жизни (судя по лентам новостей в интернете и бесконечным передачам по ТВ). Возникает стойкое чувство, что все происходящее универсально по своей типичности. Но это еще не конец: сюжет развертывается со скоростью экспресса, тут и проститутки, и наркоманы, и убийцы, и гомосексуалисты…
Связывает этот безумный сюжетный коктейль история о непонятном убийстве, свидетелем которого становится священник, отец Дэниел Клеменс. Чуть позже он загадочно умирает в тюремной камере. Герой К. Слейтера, тоже священник, хочет узнать причины его смерти, ведь самоубийство – это величайший грех, и как человек в сане мог решиться на такой поступок, непонятно. Путь к расследованию этой истории становится путем героя к себе, себе истинному, тому пастырю, которым он стремился стать. Это отражается в заглавии картины. Само название фильма – The good shepherd переводится в русском прокате как «Пастырь». Если вдаваться в подробности, то выходит, что в английском языке есть слово «пастырь» - pastor, а good shepherd дословно переводится как «хороший пастух». И разница в названиях есть – русскоязычное не несет в себе никаких дополнительных значений, оно нейтрально, оригинальное название трактует пастыря как «хорошего», «положительного» человека.
В фильме есть много мелочей, вроде бы пустых, но по сути значимых. Вначале, когда герой Слейтера заходит в телестудию к своей бывшей жене, на стене висит плакат, который мог бы стать удачной метафорой сюжета картины: девочка заглядывает в огромную лупу. Что она там ищет – понять сложно, как и хитросплетения картины, чьи подробности раскрывать не хочется; ради чего тогда смотреть кино?
Я бы хотела коснуться нескольких тем, которые, как мне кажется, не совсем осознанно затрагивает в «Пастыре» режиссер. Это, прежде всего, тема предназначения.
Почти все истории, которые рассказывает нам кино, связаны с плохими парнями. «Правильный», хороший священник (отец Эндрюс) умирает в самом начале фильма – да и сюжет картины не столько не о нем, он дается в данном случае как идеал, образ, к которому должен стремиться каждый. Он готов отдать свою жизнь ради веры, идеальный, редко встречающийся в жизни тип людей. И человеком его назвать трудно. Как говорит его убийца: «Возможно, позже его причислят к лику святых». Но, продолжу, не о нем фильм. Зрителю дан ориентир ради сравнения, пример, с которым можно сопоставлять другого, далекого от подобной жизни святого отца, Дэниела Клеменса. Отказавшись от семейной жизни и блестящей карьеры, он уходит в священники, но его работа больше напоминает деятельность бизнесмена, чем служителя Церкви. Бывшая жена упрекает его: «Я думала, ты будешь спасать детей, помогать обездоленным, а чем занимаешься ты?». Действительно, он привлекает инвестиции, занимается деловыми операциями, вещами, далекими от служения. В какой-то момент он оказывается далек не только от служения, но и от веры. На это указывает ему отец Эндрюс: «Как давно вы искренне молились?». История невиновного отца Эндрюса пробуждает героя Слейтера к жизни, возвращает его к служению. Это своего рода притча о блудном сыне, рассказанная на современный лад. Причина, по которой убили хорошего священника, для этого сюжета оказывается (в некотором смысле) вторична. Понятно, что рано или поздно отец Дэниел Клеменс до нее докопается. И важен здесь не финал с раскрытием убийцы, нет, для режиссера значимым становится путь, который проходит «плохой» священник. Вспомним ветхозаветный сюжет, что сказал отец сыну, который не предавал его, но возроптал на то, что тот отдал все лучшее блудному, «плохому» сыну: «сын мой! Ты всегда со мною, и веемое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся (Лк.15,11-32)».
Клеменс осознает свой долг, он понимает, что главная его потребность – служение. Для такого осознания иногда человеку даются очень странные, порой чудовищные обстоятельства.
Другая тема, на которую я бы хотела обратить внимание – разрыв между Церковью и жизнью за ее оградой. Единственные люди, способные преодолеть этот разрыв становятся священники. Услышать чужую боль, помочь другому человеку словом или делом оказываются способны только они. Но, опять-таки, нет смысла идеализировать картину. Отец Эндрюс подтверждал это делом, отец Дэниел Клеменс лишь желал быть хорошим пастырем. Иногда одного желания оказывается недостаточно. И только дела становятся способны говорить за человека. Преодоление в своей душе противоречий возможно лишь активной занятостью, трудом над собой. Опять-таки, мне тоже со стороны легко об этом говорить, труднее что-то полезное совершить. Миссия, как церковная, так и миссионерская деятельность каждого прихожанина способна изменить в лучшую сторону нашу реальность, этот злой и, как правило, очень жестокий мир. Для отца Дэниела Клеменса примером такого бескорыстного служения становится отец Эндрюс. Хотя последний когда-то идеализировал его. Именно поэтому отец Эндрюс попросил, чтобы в камеру пришел ни кто иной как Клеменс. Из этого всего следует очень важная мысль о том, что, достигнув определенных вершин, человек, кем бы он ни был, не может «оккупировать» это место до конца своей жизни. Каждый день он должен доказывать правомерность занимаемого им места, собственного статуса. Ведь нельзя проснуться как в сказке, резко стать добрым и хорошим и оставаться таким каждую минуту своей жизни, так же как помогать людям только по четвергам и субботам с трех до пяти. Воспитание в себе смирения и способности откликнуться на призыв ближнего – труд тяжелейший. Для православного человека это – идеал, к которому нужно стремиться. Не всегда стоит дожидаться критических ситуаций в жизни, когда придется обратить на это внимание. Начинать нужно сейчас и всегда с себя. Поэтому это и становится одним из сложнейших испытаний, как показывает картина, даже для священнослужителей.
Я окончательно не уверена, что фильм «Пастырь» стоит рекомендовать для просмотра как православным людям, так и просто сочувствующим. Но важно, что значимые для каждого из нас мысли возникают при просмотре фильмов, которые могут не понравиться или не вызвать приятия. Вернее так – важно, что фильмы заставляют нас сопереживать и задумываться о вещах, способных изменить нашу жизнь в лучшую сторону. Хочется надеяться...