Как-то раз в одном из интернет-блогов появилась запись, которая стала самой цитируемой за несколько суток: «В течение почти двух лет мы пытались исправить ситуацию самостоятельно, но у нас ничего не получилось. В Ямме все хуже и хуже. На нашем попечении около 30 домов престарелых и больниц в Нижегородской, Новгородской, Брянской, Псковской, Тульской, Тверской областях, но нигде нет такой ужасающей смертности, как в доме престарелых в Ямме. Помогите спасти стариков — без помощи и общественной огласки многие из них не доживут до Нового года».
Эту запись сделала Елизавета Олескина, студентка МГУ, которая уже несколько лет занимается тем, что помогает одиноким старикам. Ее волонтерская группа «Старость в радость» устраивает праздники в больницах и домах престарелых, собирает деньги на предметы первой необходимости, но своего финансирования или, как говорят в таких случаях, рычагов давления у них нет — это большей частью студенты, неравнодушные, очень хорошие молодые люди и девушки. Слава Богу, бывают ситуации, в которых для того, чтобы помочь, достаточно не дать замолчать проблему. «Рычагом давления на власть» оказалась блогосфера: благодаря поднятой в топ «Яндекса» записи губернатор Псковской области Андрей Торчак взялся лично разбираться в ситуации. Но речь не о губернаторе, которого принудили к выполнению социальной программы, а о девушке, которая вовсе не хотела оказаться в центре громкой истории. Ей нравится волонтерская работа, и это все, что можно сказать, не рискуя скатиться в праздничный тон Якубовича, который в очередной раз говорит кому-то: «Низкий вам поклон, дорогие мои!». Да, большинство из нас, за исключением отъявленных циников, признают, что помощь незнакомым старикам — это очень хорошо, особенно учитывая то, что многие и к знакомым-то пожилым людям не всегда зайдут лишний раз; но мы не понимаем, что такое волонтерская работа. Поэтому мне показалось важным поговорить с Лизой Олескиной именно об этом: диалог — единственный способ понять.
— Наверное, этот вопрос Вам задавали уже миллион раз, но без него не обойтись. С чего началась Ваша история как волонтера?
— Когда все начиналось, мне было 17, то есть я была на первом курсе филфака МГУ. Вместе с друзьями начала ходить по домам престарелых. Мы устраивали там концерты, разыгрывали подарки. Сначала нас было мало, но со временем наша дружная компания начала расти: подключились знакомые и единомышленники, узнавшие о нас по Интернету. Когда нас стало действительно много, мы задумались о дальних поездках. Ведь дома престарелых в Москве ухоженные, государство их хорошо финансирует. А как дела обстоят на периферии? Или хотя бы в области?
Первый дальний выезд подвернулся сам собой, случайно. Тогда я училась на младших курсах. В рамках занятий нас отправили собирать фольклор в Псковскую область. Преподаватели порекомендовали зайти в дом престарелых: поговорить с бабушками и дедушками о народном творчестве, послушать частушки и сказки. Так мы оказались в одном провинциальном местечке. И по-настоящему ужаснулись. Фольклора собрать не удалось, зато пришлось выслушать кучу их жалоб и просьб «не забывать их» и «заходить еще». Потом, уже после 2-го курса, мы устроили первый массовый праздник — 9 мая — в доме ветеранов в Раменском. Мы приезжали туда уже раньше, но с обычным, почти официальным концертом. Многие из бабушек говорили, что больше всего ждут праздника Победы. Тогда я позвонила руководству узнать, что у них запланировано на этот день, оказалось — ничего, просто выходной...
Тогда я написала в ЖЖ, что можно собраться и попробовать устроить бабушкам праздник, привезти вкусной еды, сладостей, цветов, гитару... И назначила время и место встречи: в 10 утра на станции метро «Комсомольская». Пришло туда… 30 человек! С цветами, сладостями, подарками... Впервые там и встретились, и познакомились! Надо сказать, что то 9 мая получилось самым лучшим праздником за всю нашу историю...
После общего праздника пошли к одной из бабушек — пить чай. Пока пьешь чай у одной бабули, ее соседка маячит у двери — напоминает, что у нее тоже вода закипела. Ты нужен везде. Всюду ждут. С тех пор мы стали приезжать к нашим раменским бабушкам раз в две недели, пить с ними чай, привозить им немножко продуктов и прочих полезностей. Потом, когда сложился наш костяк — он в этих поездках и сложился — мы задумались и о дальних поездках, а именно: туда, где я была после первого курса. Там стало получше, но бабушки и дедушки оставались такими же одинокими и неухоженными, снова нас не хотели отпускать. Так родилась идея писем — чтобы хоть как-то поддерживать связь с ними. Нашли каждому внука по переписке. Стариков стало много, и мы начали расширять географию.
— Расскажите, как сейчас попадают в дома престарелых? Наверняка у многих есть родственники, своя жилплощадь. В какой момент люди, которые работали, обеспечивали себя сами, оказываются беспомощными? У них остаются друзья, близкие? Кто и как часто их навещает?
— Многие попадают в дома престарелых, так как нет родственников, или родственники пьют, или родственники далеко: не могут или не хотят помогать. И навещают, увы, стариков раз в месяц, в день пенсии. Четверть денег пенсионеры получают на руки, и часто отдают их родственникам...… Но есть случаи, когда бабушек и дедушек навещают часто и совсем не близкая родня...
— Насколько я знаю, вам пришлось столкнуться даже с противодействием властей. Все закончилось благополучно или пока еще не закончилось?
— Слава Богу, власти региональные в тех местах, где есть дома престарелых, нам благоволят, и в Ямме все кончилось в целом лучшим образом, наверное. Но за нашу всю историю это первый и последний, надеюсь, случай, мы никогда ни с кем не ссорились и не планируем.
— Во многих регионах (например, в Саратовской области) благотворительное движение существует, но в центре внимания благотворителей в основном оказываются дети — детские дома, школы-интернаты...
— Да, это действительно так. Но на деле оказывается, что люди готовы помогать стареньким. Просто они не знают, с какой стороны к этому подойти, каким образом. А это намного проще сделать, чем помочь детям — меньше ответственности, это почти не требует денег, не отнимает много времени, зато приносит кучу положительных эмоций и ощущение собственной нужности и полезности...
— В ЖЖ вы писали о том, что купили новые кровати для дома престарелых...
— Нет, кровати не для дома престарелых! Слава Богу, дома-интернаты хорошо финансируют даже в селах, туда в идеале возим только конфетки-бараночки и мелкие
подарки! Беда с койками в больницах, в палатах сестринского ухода — там бедно и плохо, а бабушкам там тоже долго жить...
Видим, что кровати в больнице у бабушек наших плохие совсем, и ищем деньги. Или врачи сами просят кресло-туалет или матрас противопролежневый — мы и их находим. А врачам мы всегда доверяем, и они нам тоже, надеюсь.
— А расскажите просто о себе. Что Вы любите?
— Ой, о себе... Не знаю. Люблю наш Север, Карелию, Белое море, поморскую культуру, людей гостеприимных. Раньше хотела уехать в какой-то совсем крошечный городок и там работать, но потом поняла, что там сложнее найти людей, нуждающихся в помощи и желающих помочь, чем в таких крупных, как Москва...
Хороший интервьюер должен задавать вопросы так, чтобы его собеседник смог высказать все, что у него на душе. Видимо, у меня пока не получилось понять Елизавету до конца, потому что для самого главного ответа у меня не было вопроса. Но этот ответ — самый важный.
Елизавета Олескина: «Нам очень нужны волонтеры в Саратове! Это легко. Можно раз в месяц выделить один день — и ты уже друг бабушек и дедушек. Это не требует денег или чего-то неординарного. В общем, если хотя бы пять саратовцев скажут, что готовы раз в месяц навещать бабушек, мы с подругами подорвемся сразу, приедем в Саратов, познакомимся. Договоримся, если надо, сами с близлежащими домами-интернатами и первый раз вместе с ними съездим, чтоб потом им проще было. И будем всячески поддерживать саратовский филиал «Старости в радость».
Мой сотовый: 8-903-507-21-17. E-mail: oliska-88@rambler.ru. Сайт волонтерской организации «Старость — в радость» — www.starikam.ru
Дневник волонтера
Записи из ЖЖ Елизаветы Олескиной
* * *
Самое горькое, что совсем-совсем не знаешь, как и чем им помочь, а они верят и ждут... Может, вместе что-то придумаем?
Вот позвонила сегодня старенькая, но ужасно интеллигентная Мария Адамовна. Рассказала в двух словах, как нашла «телефон нашей организации», что она ветеран войны и труда, и что живет она в углу на кухне в коммуналке и раскладушку ей там не разрешают ставить. Родных у нее нету. И когда к ней пришла какая-то тетка и сказала, что будет ей помогать, если она ее в своих двух комнатах пропишет, она очень обрадовалась. Только потом тетка эта оформила дарственную обеих комнат на сына, а вещи нашей бабушки вынесла в коридор и на помойку. Тогда Мария Адамовна пошла в суд, но там ей сказали, что это она сама захотела переселиться в угол кухни, а тетя ее не выгоняла... Просто главная мадам в этом суде была не совсем объективна и очень дружна с теткой. В общем, эта Мария Адамовна очень ждет от нас какой-то помощи и совета. Может, вы знаете, кто мог бы ей помочь и куда ей обратиться? Ведь вроде в Москве ветеранам все блага жизни от Лужкова... А?
Или написал хороший дядя, инвалид-колясочник, что у него жена забрала ребенка и не пускает его к нему, пока тот не выплатит полстоимости их общей квартиры, а у того ни гроша... И тоже спрашивает, куда обращаться, кто помогает инвалидам-колясочникам после аварии? И тоже надеется...
Раньше я хотела, чтоб вот так звонили, а теперь очень грустно. Боже, я ж ничего не могу...
* * *
Ольга Федоровна — «мармеладная бабушка» — так обрадовалась, когда мы ее угостили мармеладом: «Ой, а это нам? А сколько можно взять? А две можно? А горсточку?». Мы ей всю пачку оставили...
«Ой, что ж у вас белья нет, только страшная простынь, давайте поменяем, мы привезли!». Санитарка: «Не, не надо, видите, какая у нее нога больная. Не надо белье сюда тратить». И мы, дуры, согласились. А она еще несколько месяцев прожила с полиэтиленовым пакетом на ноге. Такое там лечение. И даже пела. В апреле 2008-го казалась бодрой, в июне 2008-го ее уже не было в живых.
Светлая память!
* * *
Когда ездили к питерским, там в больнице был один совсем с виду еле живой, как-то скрюченный дедушка. Слепой. Сразу решила, что он не особо уже соображает, но на всякий случай спросила: «Кем вы работали?». Неожиданно быстро ответил: «Воздушным гимнастом. Летал под куполом, падал три раза...». Я опешила — это «уже не соображает» явно не к нему относилось... Еще поспрашивала про его жизнь: рассказал, что «просто надо любить свое дело, тогда и страх пересилишь».
А сосед его, молчун и диковатый с виду, вставил свое: «А просто летаешь как птица, потому он и захотел в гимнасты пойти»... Вот вам и глухая больничка Ленобласти...