Многим саратовцам запомнилась софринская выставка. Кто-то купил там понравившиеся кассеты, кто-то икону, которую давно искал, кто-то и не устоял перед широким выбором книг. И, конечно, все мы любовались великолепной церковной утварью, красота и цена которой вызывали сомнение, что все это может служить в повседневной жизни.
Но для меня самым ярким впечатлением стали не иконы и книги, не золотые подсвечники и парчовые облачения, а нечто другое. Пока я рассматривала прилавки, в выставочный зал вошла бедно одетая старушка лет семидесяти. По всему было видно, что пришла она больше на выставку, чем на продажу. Останавливаясь перед каждым экспонатом, бабушка с восторгом говорила: "Красота! Какая красота!" И столько чистой, бескорыстной радости было в ней, что хотелось долго ходить следом и сопереживать ее восхищению. Ни разу не заинтересовалась бабушка, из какого материала купель и кадила, ни разу взгляд ее не упал на ценники. Она просто любовалась плодами рук и душ человеческих. Бабушке, должно быть, и в голову не приходило, что жертву Богу можно оценивать исходя из чьего-то дохода или собственной пенсии. Как странно и нелегко будет назвать стоимость красивой бабочки или полевого цветка. Главное всегда будет не в цене… Недавно я проездом оказалась в Москве и захотела посмотреть ставший уже легендарным храм Христа Спасителя. Он потряс меня своей красотой и монументальностью. Хвалебный гимн в камне — храм казался слишком совершенным, чтобы быть произведением рук человеческих. Уставшая от впечатлений, поднималась я по лестнице и случайно услышала обрывок разговора спускавшихся мне навстречу молодых людей. Модно и дорого одетая девушка говорила одному из своих спутников: "Столько бабок вбухали! Вся Москва строила!" По тону ее высказывания было понятно, что такая расточительность всей столицы ее нисколько не радует, а деньгам можно было найти лучшее применение…
Эти два маленьких эпизода заставили меня задуматься над тем, становимся ли мы богаче или беднее? Если сравнить наше поколение с военным, послевоенным (не говоря уже о предыдущих веках), то вроде бы прогресс налицо. Нет всеобщего голода, зато есть возможность часто менять одежду, телефоны, оставлять, начиная с самого юного возраста, деньги в компьютерных клубах. Но почему же так быстро развивается в нас жадность? Мы не только с близкими, с Самим Создателем ведем постоянный материальный расчет, постепенно теряя способность делать что-то бескорыстно, любоваться чем-либо, не оценивая.
Часто православных обвиняют в излишней пышности и красоте храмов, выдвигая аргумент: Христос родился не в царских чертогах, не в золотых палатах (интересно, по мнению наших критиков, Он тем самым показал, что Бога нужно почитать в хлеву?). Однако при этом никто не вспоминает, что волхвы принесли в дар Младенцу отнюдь не аналог современной гуманитарной помощи, а золото, ладан и смирну — драгоценности своего времени. По зову сердца они отдали рожденному Богу все самое дорогое, рассматривая свои сокровища как средство выражения своей благодарности и любви. А мы церковную утварь готовы рассматривать в качестве несостоявшегося украшения себя или своего жилища. Как однажды заметил случайный прохожий, перехватив мой взгляд на купола Троицкого собора: "Сколько сережек можно было бы сделать!"