15 марта в Научной библиотеке Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского открылась выставка рукописных и старопечатных книг XV–XVII веков. Все это — сокровища библиотечного фонда отдела редких книг Научной библиотеки СГУ. Для того чтобы рассказать о нем нашим читателям, мы встретились с заведующей отделом Нелли Алексеевной Попковой.
Сначала — несколько цифр: 60 тысяч редких книг, из них — более 2 тысяч рукописей, 2 тысячи старопечатных книг… Как, когда, по каким крупицам собиралось это богатство?
— Начало было положено в первые послереволюционные годы,— рассказывает Нелли Алексеевна.— В 1918 году университет получил в дар библиотеку профессора Санкт-Петербургского университета Ильи Александровича Шляпкина. У него было богатейшее собрание, и после его кончины в 1918 году часть его была передана Российской академии наук, часть — во Псков, где он начинал свою научную деятельность. Главные же фонды профессорской библиотеки по его завещанию были переданы Саратовскому университету, как самому молодому и нуждающемуся. В эти же годы университет приобрел библиотеку историков братьев Барсуковых, а несколько позже — в 1921 году — фонды отдела были пополнены за счет реквизированной библиотеки известного балаковского купца Паисия Мальцева. Если библиотека профессора Шляпкина — это в основном светские рукописные книги, то библиотека Мальцева — книги богослужебные и богословские. Образованный сначала как отделение редких рукописей и старопечатных книг, к концу 20-х годов отдел уже получил свой сегодняшний статус, а его фонды были тематически расширены за счет поступивших в университет национализированных библиотек Нессельроде, Куракиных, Юревичей, Васильчиковых.
Где и как хранятся и экспонируются книги, возраст многих из которых — более 400 лет? С одной стороны — это, безусловно, музейные ценности, а с другой — фонды университетской библиотеки принимают участие в учебном процессе, и отдел редких книг в этом плане вряд ли является исключением…
— Конечно же, старинные издания требуют особого, бережного отношения. Понятно, что их нельзя использовать в учебном процессе в том же режиме, что и основные библиотечные фонды. Поэтому редкие печатные и рукописные книги демонстрируются в нашем музее. Здесь проходят занятия филологов и историков, здесь же пройдет и выставка, которую мы подготовили ко Дню православной книги.
Нелли Алексеевна отпирает высокую музейную дверь. Как заботливые родители оборудуют уютную и безопасную детскую комнату — так и здесь все предусмотрено для того, чтобы фолианты были наглядно представлены, но при этом находились в максимально комфортных условиях. Дневной свет никогда не попадает на их страницы: на окнах тяжелые темные шторы. Электрическое освещение — мягкое, приглушенное. А еще здесь очень красиво. Даже орнамент на стенах — словно со страниц старинных книг.
— Вы совершенно верно это заметили. Музей оформлялся в 1957 году, художник Борис Васильевич Миловидов скопировал заставки одной из рукописных книг нашего отдела. Это достаточно сложная работа. Когда в наше время делали ремонт, этот орнамент мы тщательно закрывали, чтобы не повредить рисунок.
Студенческие занятия в музее проходят по расписанию. Часть книг находится в постоянной экспозиции, значительную часть фондов студенты видят на сменных стендах. А вот общедоступные выставки здесь — явление достаточно редкое. Обширная выставка, которая работала здесь в мае прошлого года во время проведения Всероссийского дня славянской письменности и культуры и нынешняя выставка ко Дню православной книги — все-таки исключение.
Библиотека — царство тишины и покоя. Но и в истории библиотек есть свои трагические страницы. В 1938 году был расстрелян работавший в отделе Вячеслав Устинович
Ластовский. В начале тридцатых годов этот видный ученый был сослан в Саратов из Белоруссии, в Саратовском университете он вел плодотворную научную работу. Уже в наши годы стало известно, что одним из пунктов обвинения была его поездка в Ватикан, которая по линии культурного сотрудничества состоялась еще в годы работы в Белоруссии.
— В тридцатые годы наш отдел понес значительные утраты,— рассказывает Н.А. Попкова.— В 1932–1938 годах наиболее ценную часть книжного фонда забрал «Антиквариат». Это была московская организация, которая занималась продажей ценностей за границу. К счастью, проданы были, как выясняется, не все книги. Например, уже в наше время в одном из опубликованных исследований приводится титульный лист издания, на котором мы увидели печать саратовского университета. Мы надеемся, что это не единственная книга из наших фондов, которая осталась в стране. Сложными для отдела были и сороковые годы: в 1941 году был образован Центральный государственный архив литературы и искусства (ЦГАЛИ), и туда забрали 780 рукописных и 154 старопечатные книги.
Представителям научного мира отдел редких книг Научной библиотеки СГУ хорошо известен. Нели Алексеевна говорит, что именно здесь была поставлена логическая точка в споре о том, издавались ли в России печатные книги до того, как в 1564 году начала работать типография первопечатника Ивана Федорова:
— Посмотрите на первые печатные книги: орнамент, которым украшались их страницы, отображался с помощью резных досок. Они бережно хранились, ремонтировались, передавались по наследству. На протяжении XVI–XVII века мы встречаемся с их оттисками на страницах книг, все эти орнаменты хорошо известны специалистам. Когда в отдел поступили старопечатные книги из библиотеки Мальцева, первый заведующий отдела — историк, активный член Саратовской ученой архивной комиссии (СУАК) Александр Александрович Гераклитов — обратил внимание, что в их числе есть три издания (Евангелие, Триодь постная и Псалтирь), которые до этого он ни в одной описи не встречал. Кроме того, эти книги имели ряд отличий, например, в так называемой «выключке строк». Если у книг, выпущенных типографией Ивана Федорова, строки по правому краю страницы выровнены, то здесь они идут «лесенкой». Отличалась и бумага: она здесь тоже тряпичная (древесину в бумажном производстве стали использовать только после 1840 года), но на просвет можно увидеть так называемые филиграни — водяные знаки, которые больше нигде не встречаются. По этим и ряду других признаков Гераклитов пришел к выводу, что в Москве до открытия типографии Ивана Федорова действовала другая типография. Следует отметить, что такие предположения ученые выдвигали и в XIX веке — но для их подтверждения или опровержения недоставало фактического материала. Так что последнюю точку в этом вопросе на основании имеющихся в фонде отдела книг поставил саратовский ученый, убедительно доказав, что такая типография действовала, но впоследствии скорее всего сгорела (поэтому-то орнамент, напечатанный с ее досок, более нигде не встречается). Он также высказал предположение, что именно в этой анонимной типографии набирался опыта первопечатник Иван Федоров. Ну, а датировать время действия этой типографии можно по имеющемуся в нашем отделе Евангелию. Посмотрите, как хорошо сохранилась эта книга — на одной из ее страниц мы читаем: «лета 7070 года сентября первого купил сие Евангелие благовещенский поп Леонтий Устинов сын устюжанин у старца Михаила Усукина». Если мы от указанного года отнимем 5508 лет, чтобы вычислить дату покупки от Рождества Христова, то получим 1562 год — но раз книга была куплена, значит выпущена она еще раньше. По ряду косвенных признаков Гераклитов установил, что напечатана она была примерно в 1558–59 годах. Он же ввел в научный мир новый термин — дофедоровские издания. Именно так сегодня называют книги, вышедшие в анонимной типографии, которая действовала до открытия типографии Ивана Федорова; в мире их — считанные единицы.
Нелли Алексеевна осторожно листает страницы древних книг, обращая наше внимание на те или иные их особенности. Скажем, в рукописных книгах текст писался слитно, без разделения на слова. Когда чернила кончались или рука уставала — писец останавливался и место остановки помечал точкой. В некоторых книгах эти точки — золоченые:
— Использовалось так называемое твореное золото — смесь золотого порошка и рыбьего клея. Страницы с позолотой или иллюстрациями перекладывались «шелковинкой» — натуральной шелковой тканью. Краски для орнаментов, чернила — все изготавливалось из природных материалов. Чернила варили из дубовых орешков, добавляли мед, железо. Каждая книга — настоящее произведение искусства: синтез слова, мысли и художественного оформления.
Переплеты — отдельная тема: они делались из дерева, зачастую украшенного резным узором; обтягивались кожей или бархатом, украшались затейливыми застежками. Очень хорошо сохранились переплеты на книгах из библиотеки Мальцева: у купца был собственный переплетчик, свои работы он помечал печатью «ФП» — Федор Першин.
Век XVII, XVIII, начало XIX… Наглядно видно, как по крупицам формировался привычный нам сегодня облик книги. Например, на определенном этапе на последних страницах книг появляются сведения о том, где они были напечатаны. Такой вот прообраз нынешних «выходных данных». А если возвратиться к истокам печатной книги, то уникальна концовка Евангелия работы Ивана Федорова, напечатанного в 1574 году во Львове. В ней первопечатник рассказывает, как он вынужден был уехать из Москвы, как «обнимал колени богатых людей», чтобы собрать средства на типографию (а деньги в итоге ему дала «бедная вдовица»). А завершает этот, по сути, первый пример мемуаров в русской литературе просьба не ругать автора за возможные ошибки, потому что «писала рука грешного, а не ангела». К оной просьбе и мы присоединяемся.