Этот вопрос мы задали участникам III сбора военного духовенства Саратовской епархии и представителей Вооруженных Сил и правоохранительных учреждений Саратовской области
Епископ Саратовский и Вольский Лонгин:
— Неформальное возрождение института военного духовенства уже состоялось. И хотя дискуссии по этому поводу еще ведутся — наше государство пока не готово ввести этот институт так же, как это сделали другие страны мира (за исключением Китайской народной республики и Северной Кореи) — сегодня во многих воинских частях построены храмы, там совершаются богослужения, и есть священники, которые добровольно окормляют верующих солдат и офицеров.
Хочу отметить, что у нас в Церкви вообще много бывших военных — и в Саратовской епархии, и в других епархиях Русской Православной Церкви тоже. Многие священники пришли к Богу, будучи военнослужащими, и для них армия — действительно родной дом, они в ней выросли, провели значительную часть своей жизни, они в ней состоялись, как военнослужащие. Конечно, они не могут ее забыть, и лучше чем кто бы то ни было знают о том, насколько в армии нужны священники.
Протоиерей Димитрий Смирнов, председатель Синодального отдела Московского патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями:
— Зачем священники в армии? Какой-то странный вопрос, сродни тому, зачем мужу жена. У нас в силовых структурах около 5 миллионов мужчин. Из них 95 процентов — крещеные люди. Как Церковь может быть к ним равнодушна? Это наша паства. Причем мужчин самых лучших — и по физическому здоровью, и по психическому, и по умственному развитию. И что же, мы должны их оставить без внимания? Наоборот, мы должны им всячески помогать, поскольку служба в армии — это состояние постоянного стресса, и требует от человека огромных нравственных и душевных усилий, поэтому армии без Церкви никак не обойтись.
Сегодня присутствие в военной части священника уже не воспринимается как чрезвычайное событие. И хотя государство юридически нас «не видит», для нас это не так важно. Гораздо важнее, что более 2000 священников уже трудятся в силовых структурах, есть положительные результаты их служения, и их работа приветствуется командирами тех воинских частей, где они ведут свою работу.
Ольга Тимофеевна Голубева, ветеран Великой Отечественной войны, майор в отставке, на счету более 600 боевых вылетов:
— Я в армии прослужила 15 календарных лет, пришла туда 17-ти летней девчонкой. Армия меня многому научила. Как уважать человека, как не ныть в беде, как протянуть руку помощи человеку. Предствляете, темная-темная ночь и в этой ночи — маленький самолетик, сделанный из фанеры. Он летит на задание: бомбить фашистские объекты или на разведку этих объектов. И вот включаются прожекторы, ловят этот самолет, а со стороны заходят немецкие истребители, прицельно бьют, и самолет загорается. Маленький комочек, объятый огнем, падает. А летали мы до конца 44-го года без парашютов. Горит самолет — горит экипаж. От нестерпимого жара взрываются и летят ракеты — белая, красная, зеленая. Это последний привет посылают подруг вслед летящему экипажу. Ты хочешь помочь, а не можешь. Что может быть более святого в жизни, как протянуть руку помощи другу, попавшему в беду?
Мы думали, что когда кончится война, человек будет другим. Он будет добрее, не будет злости, зависти, ведь за войну человек повидал столько ужасов, столько грязи, мерзости, предательств. Разве можно после войны жить во зле? После войны невозможно будет обидеть женщину, ребенка, инвалида, и мы будем все жить по закону, который напишем с большой буквы. Когда можно будет даже к незнакомому обратиться и попросить: «Друг! Помоги! Мне плохо». И каждый отзовется.
Прошло много лет, к сожалению, этот закон не соблюдается. Но я верю в сегодняшнее поколение, что они будут добрее друг к другу. И я желаю всем участникам сборов — и военным, и духовенству — вести свою работу так, чтобы наши молодые люди понимали, что жить в злобе невозможно, жить без веры невозможно. Человек должен верить в добро, верить в святое.
Протоиерей Василий Антипов, настоятель храма во имя святого великомученика Димитрия Солунского, расположенного на территории Саратовского военного института биологической и химической безопасности, первого воинского храма в России:
— Конечно, если священник в казарму не зайдет, то никто из солдат не узнает, что есть Церковь, есть духовная жизнь, есть жизнь вечная. И если им рассказать об этом, то кто-нибудь обязательно прислушается.
В наш храм часто приходят офицеры, курсанты. Хотя принципиального отличия нет: военный или гражданский. Все люди, приходящие в храм, — христиане, одинаково умрут и придут на суд Божий. Для Бога нет разницы. Мы же не о военной тактике с ними говорим, а о христианстве. И проблемы в духовной жизни у всех одинаковые: все приходят со своими бедами, просят помолиться о них. У кого-то неблагополучные семьи, кто-то разводятся, у кого-то дети болеют — все как у всех.
Генерал-майор Николай Павлович Шебанов, начальник Саратовского военного института биологической и химической безопасности:
— Никто кроме священника не может понять тончайших движений души, никто кроме него не может сказать живого слова, которое могло бы не только поддержать, но и возбудить стремление к идеалам добра, взаимопомощи и справедливости. Священник призван поднимать дух в самые ответственные моменты жизни воина. Так было всегда. В сражениях, на передовой вместе с бойцами шли священники, участие и молитва которых давали надежду, укрепляли веру, из которых как раз и куётся настоящая победа. Жизнь каждого человека имеет духовное содержание, с которым связаны вопросы бытия, любви, вечности и предельности, смерти. Эти вопросы актуализируются для каждого по-разному и в разном возрасте, и многие всерьез задумываются об этом именно в армии. Только священник способен дать ответы на эти вопросы, и необходимые советы: то, что можно открыть лицу духовному, нельзя открыть, в силу известных причин, офицеру-психологу.
Для того, что бы сотрудничество Церкви и армии принесло действительно добрые плоды, мы должны руководствоваться принципом адекватности. Нам следует декларировать нашу готовность делать только то, что мы способны сделать. И начинать с тех мероприятий, которые мы действительно можем выполнить. Повестка дня должна быть реалистичной. Сейчас, нам нужно начать практическое взаимодействие, мы должны ясно договориться о реальной программе совместной деятельности.
Я хотел бы назвать несколько мероприятий, которые вполне реальны и осуществляются уже сегодня. Например, участие епархиальных структур в армейских торжествах, присутствие священника при принятии присяги православными воинами. Для того, кто крещен в православной вере, его присутствие имеет колоссальное значение, ибо в присягу в этом случае закладывается не только государственный, но и религиозный фактор. Верующий человек, дающий присягу на верность Отечеству в присутствии священника, не будет способен ее нарушить — для него это будет клятвопреступление. И участие духовенства в принятии присяги, в общественных торжествах помогает православным военнослужащим глубже воспринимать эти события.