«То черный храм, и молитва там не идет, и сердцу тесно, и дух сковывает. А почему, не спрашивай. Место нехорошее, безблагодатное». (Из бесед с одной прихожанкой)
Невероятен тот факт, что сегодня среди людей, считающих себя глубоко верующими и приходящих на молитву в Церковь, существует поверие о так называемых «черных» и «белых» храмах. Но, увы, это так. Странно было слышать историю о существовании «безблагодатных» и «проклятых» храмов, в народе именуемых «черными», от одного образованного христианина, который серьезно полагает, что храм, построенный «на не должном месте» и «плохими, злыми людьми», обладает отрицательной энергией и в нем живет «грегор» (что-то вроде черного ангела хранителя). К таким храмам в Саратове молва относит Троицкий собор, и ходить в него не советуют (кстати, этим и объясняют то, что храм постепенно разрушается). К сожалению, это не единственный пример темных суеверий, с которыми сталкиваешься во внутриприходской жизни Церкви. К разряду подобных «верований» можно отнести и «подбирание» за священником или диаконом благодати, которая якобы просачивается на пол во время каждения ими храма и т.д. Подобный местечковый фольклор, переросший рамки «бабушкиных сказок», теперь не на шутку настораживает и пугает.
Настоятель Троицкого собора иеромонах Пахомий (Брусков) дал комментарий по этому поводу: «Подобные мысли и взгляды характерны скорее не для прихожан, а для «захожан». Посещение такими людьми церкви не имеет постоянного характера и, увы, не вполне осознанно. Они ищут в церкви не Христа и Истины, а временных и суетных благ. У таких людей потребительское отношение к храму. Они зачастую приходят в него по совету так называемых целителей или экстрасенсов, с самыми разнообразными целями: поставить свечку от порчи и сглаза, «зарядиться благодатной энергией» и так далее. Такое отношение к храму сродни сугубо символическому и магическому пониманию, что резко противоречит учению Христа, является оскорблением духа и основ нашей веры. Подлинный христианин приходит в храм для духовного подвига и усилий к такому подвигу. И об этом священники должны больше говорить всем приходящим в храм, на проповеди, в частной беседе и на исповеди».
Симеон, митрополит Солунский, в своей «Книге о Храме» говорит: «Святые и Пресветлые храмы необходимо в особенном иметь почтении. Потому хотя храм и устраивается из вещества, но его осеняет высшая благодать. Он освящается молитвами епископа, помазуется миром Божественным и весь делается селением Верховного Существа». Христиане знают, что храм всецело подчинен пониманию самой Церкви и сути христианского собрания. Все в храме вплоть до его архитектуры подчинено идее собрания в нем «народа Божьего». Ведь в центре любого храма находится то, что превращает это собрание в церковь, соединяя христиан в живой храм Тела Христова: престол для совершения величайшего таинства — Евхаристии. Поэтому сама мысль о «безблагодатности» какого-либо храма попросту кощунственна и оскорбительна для всей Святой, Соборной и Апостольской Церкви.
Подобные идеи и суеверия, конечно же, вырастают не только на почве фольклорно-мифологического сознания, но и на почве духовной и интеллектуальной неразборчивости и небрежности современного человека. Это особенно заметно в нынешнем повальном стремлении к духовной экзотике, массовой жажде духовных пряностей и возбуждающих средств — от НЛО и эзотерики до теософии и спиритуализма. Подобная ненасытная всеядность и легковерие приводят к тому, что многие люди запросто сочетают в своем сознании евангельские истины с эзотерическими учениями каких-нибудь теософов, типа Рериха или Блаватской, стремящихся выдавать себя за христиан — отрицая при этом важнейшие положения христианства и, по сути, проповедуя неоязычество.
Поэтому мы зря думаем о язычестве как о примитивном «идолопоклонстве» и считаем победу Церкви над ним чем-то простым и самоочевидным. На деле за примитивом языческого мировоззрения скрываются его многообразные «утонченные» формы, не изжитые и через две тысячи лет после появления христианства. В самой общей и упрощенной форме миросозерцание это можно определить как подчинение человека иррациональным силам, которые он ощущает в природе, понимание мира и жизни в нем как «судьбы», зависящей от этих сил. Человек может так или иначе «умилостивить» эти силы, откупиться от них, посредством культовых жертв, до некоторой степени он даже управляет ими — «магией», но не может осмыслить их и тем паче освободиться от них. Именно поэтому христианство всегда видело в язычестве поработившую человека страшную ложь о мире, а следовательно, и о Боге, и все усилия употребляла на борьбу с ней. Не должна эта борьба прекращаться, по-видимому, и сегодня.