Апологетические Заметки VIII*
Как сообщают СМИ, сенатор американского штата Небраска Эрни Чамберс обвиняет Всевышнего в террористических актах и желает увидеть Его на скамье подсудимых.
“Кто-то назовёт мой иск совершенно необоснованным, однако если они с ним внимательно ознакомятся, то поймут, что я поднял довольно серьёзную проблему”, — уверяет эксцентричный американский сенатор.
В своем иске сенатор утверждает, что Бог направляет в его адрес и в адрес его соотечественников террористические угрозы, сеет страх и вызывает “массовые смертные случаи, разрушения и террор против миллионов жителей Земли”.
Другой похожий случай произошел в Румынии. С аналогичным иском в июле этого года в суд обратился преступник, отбывающий 20-летний тюремный срок за убийство.
Те претензии, которые выдвигает сенатор — и безвестный румынский заключённый — я слышу практически каждый день; они обычно возникают на десятой-пятнадцатой секунде разговора о вере. Однако вопрос о том, почему мы живём в таком бедствующем мире, это не столько вопрос о Боге, сколько вопрос о человеке. Обладает ли человек свободой выбора? Есть ли у него реальный выбор с реальными последствиями? Несёт ли человек ответственность за свои решения? Подобен ли наш мир запертой палате со стенами, обитыми матрасами, чтобы мы, в какое бы безумие мы ни впали, не могли причинить себе вреда, или мы можем идти, куда сами изберём, даже если путь, который мы избрали, ведёт к смерти?
Это вопрос о достоинстве человека в мироздании — являемся ли мы побочным и случайным продуктом процессов, которые не имели — и в силу в своей безличности не могли иметь целью привести нас в бытиё, или мы поставлены над мирозданием волей его Творца? Зависит ли что-то в этом мире от наших решений, или мы ни над чем не властны — и ни за что не отвечаем? Достаточно часто — и, думаю, это одно из главных препятствий на пути к обращению — люди рассматривают себя не как деятелей, а как жертв.
“Если бы ты получше знал эту истеричку, ты бы понял, что ужиться с ней невозможно”. “Ты знаешь, в этой стране ничего невозможно делать по закону”. “Я бы, может, и ходил бы в Церковь, если бы там было всё устроено по-другому”. Что общего у всех этих высказываний? За ними стоит определённое убеждение: за решения, которые я принимаю, отвечает кто-то другой. Другие люди или непреодолимые обстоятельства заставили меня поступить так, а не иначе. Меня спровоцировали, довели, соблазнили, вынудили. Отрицание своей ответственности — общее свойство греха, и это обычно для людей всех времён и народов, но у нас это приобрело ещё одну особенность. С советских времён “ответственность” — это что-то вроде “наказуемости”. “Кто ответственен за это” значит “кого за это накажут” или даже “на кого мы это повесим”. Естественная линия поведения в этом случае — перекладывать ответственность на других людей или обстоятельства. Я не вредитель и не враг народа, просто так уж оно, по независящим от меня причинам, вышло. Такая реакция связана с глубоким (и совершенно понятным) отношением к обществу и государству, которое имело мало милости к падшим.
Ещё до того, как мы обратимся к Богу — и до того, как у нас появится такая возможность — нам предстоит осознать определённый факт о себе. Тот факт, что у меня был выбор — и я выбрал неправильно. Обстоятельства и другие люди задавали условия, в которых я действовал — но действовал я сам. Это осознание открывает удивительные возможности — оказывается, я могу изменить свою жизнь. Я могу выбрать другой путь. В самом деле, пока в моих решениях виноват кто-то другой, я ничего не могу поделать с своей жизнью — ключи от неё находятся не у меня. Пока в моих несчастьях виноваты жена, начальник, страна, жидомасоны, марсиане, гены, я ничего не могу изменить — я оберечён быть пассивным объектом воздействия непреодолимых внешних сил, несущих меня, как щепку в водовороте.
Это верно даже там, где мы не говорим о наших отношениях с Богом — даже вполне светские психологи говорят о необходимости принятия на себя ответственности за свою жизнь и свои поступки.
Но если мы говорим о Боге, человеческая склонность снимать с себя ответственность порождает парадоксальные претензии, когда человек, с одной стороны, полагает, что Бога не существует, с другой — что именно Он виноват в его несчастьях. Но чтобы предъявлять Богу претензии, надо хотя бы признать, что Он существует; а это признание приводит нас к другому — к осознанию нашего величия и нашего греха.
Мы не продукт случайности, а Венец Творения; мы поставлены управителями тварного мира: И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле (Быт 1:26).
Не много Ты умалил его пред Ангелами: славою и честью увенчал его; поставил его владыкою над делами рук Твоих; все положил под ноги его: овец и волов всех, и также полевых зверей, птиц небесных и рыб морских, все, преходящее морскими стезями (Пс 8:6–9).
Мы гораздо более таинственные и могущественные существа, чем мы в состоянии себе представить; наш выбор влияет не только на ближайших к нам людей, но и на мироздание в целом. Второе, что мы должны признать, если мы признаём реальность Бога — это реальность нашего мятежа и измены.
Мы отказываемся признавать Его Богом, мы отказываемся следовать Его заповедям, мы либо заявляем вслух, что Его нет, либо ведём себя так, будто Его нет. Если Бог есть — а иначе нам некого обвинять — то мы являемся соучастниками глобального мятежа, причём тот же сенатор — насколько известно, активный атеист — его вполне сознательный участник.
Большинство человеческих несчастий прямо вызваны человеческой ненавистью, гордыней или алчностью; это очевидно. Связь человеческого поведения с природными катаклизмами не так очевидна; но если мы признаём бытиё Божие (иначе, напомню, нам не к кому выдвигать претензии), то мы — наследные принцы творения, и достаточно очевидно, что разрушения, произведённые нашей изменой, гораздо глубже тех причинно-следственных связей, которые мы сейчас в состоянии проследить.
За тем вызовом, который сенатор (и не только он) бросает Богу, стоит тезис, который обычно не проговаривается вслух, и даже не продумывается; однако продумать его стоит. Тезис этот можно сформулировать так: “Ответственность за наш мятеж против Бога и бедственные последствия этого мятежа несёт Бог”. Его обычно не формулируют в такой форме — так его абсурд слишком очевиден — но речь идёт именно об этом. “Я Бога не знаю и знать не желаю, и заповеди Его меня не интересуют, но требую с Него отчёта, почему моя жизнь несчастна”.
Возможно, я непростительно снижаю уровень разговора, но такого рода судебные иски обречены на неудачу. Я вспоминаю отрывок из судебного постановления:
Ответчик отказал истцу в выплате возмещения ввиду нарушения сотрудниками истца Инструкции по эксплуатации автотормозов подвижного состава железных дорог, а также нахождения работника истца, ответственного за проверку тормозной системы, в состоянии наркотического опьянения.
В самом деле, если вы нарушаете инструкцию по экспулатации чего бы то ни было, вы вряд ли сможете засудить того, кто предоставил вам эту инструкцию. Если вы нарушаете инструкцию по эксплуатации мироздания, бессмысленно предъявлять претензии Тому, Кто дал вам эту инструкцию — и само мироздание[1].
*Продолжение. Начало см. №№ 1(42), 2(43), 3(44) за 2005 г., 1(45), 2(46), 3(47) за 2006 г., 1(48) за 2007 г.
[1]По сообщению агентства CNN, суд получил два письма касательно иска сенатора Чемберса. В них говорится, что Бог вне земной юрисдикции и что именно Он дал человеку самое дорогое — свободу. На конверте стоит помета “от Бога”. — Ред.