В преддверии Светлого Христова Воскресения мы решили спросить разных людей, наших знакомых и коллег, об особенной Пасхе в их жизни. Получился своего рода лоскутный ковер воспоминаний — добрых, радостных, счастливых.
Три Литургии на Пасху
Диакон Илья Кокин, автор и редактор телеканала «Радость моя», кандидат богословия и культурологии, член Союза писателей Москвы:
— Самая запоминающаяся Пасха была у меня в 2001 году. Я впервые встречал светлый праздник в качестве диакона — прошло всего несколько месяцев, как меня назначили на приход. Это был старый московский храм, один из тех, что не закрывался в советские годы. На Пасху здесь служат три Литургии — одну ночью и две утром (раннюю и позднюю).
Я был в храме вторым диаконом, возглавлял диаконский чин опытный протодиакон. Накануне праздничной службы он мне говорит: «Смотри, согласно расписанию, я должен служить ночную службу, а ты раннюю и позднюю Литургии. Давай лучше так: мы вместе послужим ночью, потом посидим, разговеемся, утром ты послужишь раннюю, а я позднюю». Мне показалось, что это замечательная идея.
Мы вместе отслужили ночную службу. Было радостно и торжественно: пел огромный правый хор, потом был грандиозный праздничный обед… К концу трапезы стало очевидно, что протодиакон не сможет мне помочь с поздней Литургией…
В тот год я в первый и, наверное, в последний раз в жизни служил три пасхальные Литургии подряд. Пожалуй, это была самая трудная Пасха в моей жизни, но и самая радостная. А утром Светлого вторника у меня родился сын!
Будто ты долго-долго шел…
Надежда Попова, прихожанка саратовского храма в честь Сретения Господня:
— Из детства о Пасхе остались незначительные воспоминания: вот мама печет куличи, красит яйца, но есть всю эту красоту можно только завтра. «Мам, ну пожалуйста, можно хоть кусочек кулича съесть?» — канючим мы с сестрой. «Нет! Можно только завтра!» — мама категорична, однако не может объяснить, для чего красят яйца. Сейчас понимаю — потому, что сама ничего толком не знала. Годы вытравливания веры в памяти нашего народа сделали свое дело. На тот момент в сознании многих людей остались лишь обрывки православных традиций, смешанные с языческими обрядами и суевериями. На Пасху шли на кладбище, но несмотря на это моя душа радовалась непонятному дню.
В 2009 году Пасха была совершенно другая — понятная, потому что я пришла наконец-то после долгих исканий к вере. В мой первый Великий пост я все свое внимание сосредоточила на питании. Казалось, в этом основная суть — было очень сложно устоять перед различными гастрономическими соблазнами. Помню, жарила я мясо своим непостящимся сыновьям — сама не заметила, как ароматный кусок у меня во рту оказался! Стою, жую, а в голове мысли одна на другую — вот, весь пост насмарку! Да ладно, всего лишь один маленький кусочек… Помню то невероятное усилие воли, которое пришлось применить, чтобы не проглотить этот кусок, а выплюнуть. Сейчас смешно от этих воспоминаний. Удивительно, насколько меняется человек с Божьей помощью! Ведь на сегодняшний день я совершенно спокойно, с радостью и легкостью переношу отказ от скоромной пищи в пост, а внимание, конечно, сосредотачивается совсем на других вещах…
Самой запоминающейся Пасхой для меня и стала та, понятная. Думала, что знаю и понимаю уже очень много, оказалось — нет! Все на службе было совершенно неожиданное, сказочное — залитый светом от множества свечей храм, радостные люди вокруг, чувство всеобъемлющей радости, необычные праздничные песнопения, волшебством казалось переоблачение священника во время службы… В какой-то момент на короткое время возникло ощущение потери реальности, будто все происходящее — сон, а после пришло понимание, что это и есть самая настоящая, правильная реальность, а жизнь без Бога и была сном.
После службы меня и мою семью пригласили в трапезную. Как говорится — в тесноте, да не в обиде — за длинными праздничными столами уместились все прихожане храма! И навсегда запомнилось это теплое застолье, которое еще раз подтверждало, что тебя приняли в огромную, радостную семью. Будто ты долго-долго шел — и пришел домой…
Счастье родом из детства
Татьяна Онищенко-Загородняя, автор и ведущая телепрограммы «Где ты, мама?», президент Саратовской региональной общественной организации помощи детям «Где ты, мама?»:
— Я не могу назвать праздник Пасхи какого-то конкретного года, который мне запомнился. Дело в том, что особенными для меня были все пасхальные дни моего детства. Особенным было настроение светлого вне зависимости от погоды дня. Особенным было и состояние абсолютного счастья.
Мы жили в частном секторе города Саратова — это словно маленькая деревня. Я помню, что в этот день все соседи, знакомые и даже незнакомые люди приветствовали меня: «Христос воскрес!» Я отвечала: «Воистину воскрес!» И становилось очень радостно!
Я запомнила именно особенную, необыкновенную радость, даже ликование, переполнявшее меня в этот день. Наверно, эти эмоции и покрывали неизбежно возникающий диссонанс, ведь в школе учили совсем другому, да и дома были бабушка и дедушка — ярые коммунисты, а в противовес им — верующая мама. Она тайно крестила меня, когда мне было 12 лет. Позже, когда я уже сознательно пришла к вере и Пасху стала встречать в церкви, снова ощутила именно то самое чувство счастья, испытанное в детстве.
Пасхальное счастье
Виктория Китаева, ассистент кафедры терапевтической стоматологии СГМУ, кандидат медицинских наук:
— Я пришла на свою первую пасхальную службу в тридцатилетнем возрасте. Тогда еще я не понимала ни хода богослужения, ни значения молитв. Очень боялась от своего незнания, боялась пропустить что-то важное. Стояла в напряжении и ждала, когда же произойдет это главное и как бы мне об этом узнать?
Когда начался крестный ход, и я вместе со всеми вышла на улицу, у меня захватило дух от количества людей, пришедших разделить ту радость, ту общность, которая связывала всех нас. Именно во время пасхального крестного хода я поняла, что это и есть кульминация счастья, что истинное счастье человек может пережить только в общении с Богом. Стало очевидно, что в эту ночь не важны никакие проблемы, что стираются все звания и условности, объединяя всех. Важным остается только одно — Христос воскресе! Прошло уже десять лет, но я каждый год, как маленький ребенок, жду этой ночи, пасхальной службы и переживания «пасхального счастья».
Простые радости
Валентина Александровна Скокова, прихожанка храма во имя великомученика Георгия Победоносца г. Саратова:
— Мне особенно запомнилась Пасха в тот год, когда еще не был построен просторный храм во имя святого Георгия Победоносца, и люди молились в маленькой церкви в честь иконы Божией Матери «Скоропослушница». Мы пришли туда на ночную пасхальную службу — народу тут было видимо-невидимо, ступить негде. Богослужение началось, окна храма были открыты, и из них на улицу лились звуки песнопений.
Я предложила своим остаться снаружи. Мы встали вдоль окошек, зажгли свечи. Это была бесподобная Пасха: на улице тепло, над головой — звездное небо. Когда Литургия закончилась, священник вышел на улицу, освятил нам куличи. Помню, как спускались потом с церковной горки. До дома идти совсем недалеко, но нам так не терпелось отведать куличей, что мы достали их и как дети стали есть прямо на ходу.
С чистым сердцем Бога славить
Андрей Гутынин, воспитанник Саратовской православной духовной семинарии:
— Когда я только начал пономарить, мне было 13 лет. Оказавшись по другую сторону алтаря, я стал иначе видеть богослужение, иначе в нем участвовать. Страстную неделю в первый год своего пономарского служения я перенес тяжело: накопилась физическая усталость, напряжение от переживаний в личной жизни. Я шел на пасхальную службу и уже ничего не хотел, кроме того, чтобы вернуться домой и лечь спать. Читая Деяния апостолов, наблюдал, как люди потихоньку наполняют храм. Минуты до начала полунощницы показались мне минутами забвения, будто я спал, будто время остановилось. Но вот погас свет, и тихо-тихо из алтаря началось пение пасхальной стихиры «Воскресение твое, Христе спасе», на второй раз оно донеслось громче, и на третий раз — уже торжественно, пасхально — пение стихиры подхватил весь храм.
Мы вышли на крестный ход, усталость исчезла, все тяготы остались позади, ничто больше не тревожило. И я наконец понял, для чего постился, для чего себя в чемто ограничивал, ощутил, что Пасха — не только в моем сердце, но и в сердцах окружающих. И кажется, что все трудности поста были нужны для того, чтобы прийти к его итогу с чистым сердцем, как поется в тропаре: «С чистым сердцем Бога славить». А пасхальную радость ведь ничем не нарушить, с неподдельной радостью до самой Пятидесятницы поешь: «Христос воскресе!».
С особыми переживаниями связана Пасха в семинарии. Когда Владыка Лонгин обращается к народу: «Христос воскресе!», и народ отвечает: «Воистину воскресе»», чувствуешь, насколько общая это радость о Христе, понимаешь мысль святителя Иоанна Златоуста, что возрадуется всякий постящийся и непостящийся. Радость ведь, действительно, у всех одинаковая, все люди — вокруг Христа. И радость эта во всех: и в тех, кто служит, и в тех, кто молится, и в тех, кто ходил на богослужения в Великий пост, и в тех, кто на них не был. Ощущаешь, как в пасхальные дни объединяется семинарская братия, и те богослужения, которые в Великий пост были тяжелы и физически, и духовно, на Светлой седмице приносят радость.
На Литургии — всей семьей
Марина Александровна Шилова, директор детской воскресной школы Серафимовского храма г. Саратова:
— Мой супруг служил в армии — нашей семье пришлось много поездить по стране. Какое-то время мы жили в Красноярске. Там я устроилась на работу в школу, и незадолго до Пасхи меня как представителя школы пригласили на открытие храма-памятника, посвященного всем жертвам репрессий. Оказалось, что новый Свято-Никольский храм был построен на месте, где высаживали сосланных в Сибирь. Это событие меня очень тронуло, захотелось, чтобы и дети увидели памятник. Так и случилось, на первое пасхальное богослужение в моей жизни в этот храм я пришла со своими четырьмя детьми. Все было для нас ново, необычно, торжественно и красиво: крестный ход, горящие свечи. Чувство единения и радость, что мы все вместе, что поем «Христос воскресе!»…
Одна из массы мелочей
Наталия Каххарова, студентка факультета иностранных языков и лингводидактики СГУ имени Н. Г. Чернышевского, прихожанка храма в честь Покрова Божией Матери г. Саратова:
— Пасха для меня — самый светлый и семейный праздник. Утро Пасхи всякий год начинается одинаково, не важно, вернулась ли я из храма или ночевала дома. Вся моя семья: мама, папа, бабушка, сестра и я — собираемся за завтраком. Мы усаживаемся за столом, кто-то из нас берет в руку освященное пасхальное яйцо, кто-то неосвященное — и мы бьем одним яйцом о другое. Разбившееся мы делим и едим, а яйцо, оставшееся целым, мы сохраняем и съедаем самым последним. Это забавная традиция, или, по правде сказать, просто одна из массы мелочей, которые стали для нас традиционными на Пасху. Но именно так праздничное утро Христова Воскресения начинается у меня с самого детства. Совместный завтрак, который так редко бывает в нашей семье, в этот день — это наша традиция, которая и творит пасхальное настроение.
На Пасху — всем селом
Священник Иоанн Ковач, настоятель храма в честь Покрова Пресвятой Богородицы р. п. Новые Бурасы:
— Я вырос в селе Иза Закарпатской области Украины. В храм на Пасху в нашем селе ходили все — оставить в пасхальную ночь ребенка дома было бы для него самым большим наказанием.
Мои первые и самые теплые воспоминания Пасхи связаны с детством, когда я вместе с родителями и двумя сестрами отправлялся а храм: у взрослых в руках — большие корзинки, наполненные куличами и пасхами, а у нас на троих — маленькая корзинка с одним куличиком, и мы по очереди несем ее. Перед храмом у нас в селе — длинная и широкая улица, почти как площадь, на ней в несколько рядов полукругом становились люди, ставили перед собой корзинки с куличами, причем в каждом горела большая свеча. И все это было так ярко, так светло, что уже издалека, с другого конца села было видно это сияние.
Тайком удрал из дома
Протодиакон Михаил Беликов, клирик храма в честь Сошествия Святого Духа г. Саратова:
— В церковь я начал ходить в 1975 году, когда мне было тринадцать лет, пел на клиросе. Страшно хотелось попасть на ночную пасхальную Литургию, но знал — родители меня не пустили бы. Они были категорическими противниками Церкви.
В 17 лет я наконец оказался на первой в своей жизни ночной пасхальной Литургии. Для этого все же пришлось тайком удрать из дома. Первый раз очень запомнился: все было в новинку, а ночное богослужение особенно красивое, торжественное.
Газета «Православная вера» № 7 (531)