Несколько лет назад мне довелось быть свидетелем церемонии освящения Храма Христа Спасителя. К концу литургии в нижнем храме Преображения Господня, служение которой возглавлял Святейший Патриарх, прибыли Президент России, мэр Москвы и множество других высокопоставленных особ. Охрана Президента работала в полную силу, и многие москвичи, чуть опоздавшие к началу торжества, уже не могли пройти в храм.
Что ж, все происходило в точном соответствии с правилами.
Но самым поразительным оказалось то, что через все препятствия, через все ряды охранников просочилась какая-то очень настойчивая нищая, которая тут же начала приставать к президентской свите с рассказом о случившемся с ней несчастье. И еще более удивительным было видеть, как неулыбчивые сотрудники президентской администрации, будто припомнив что-то, открывали бумажники и протягивали ей разного достоинства купюры.
И это маленькое нарушение протокола придало официальному, в общем-то, мероприятию какую-то особую достоверность, трогательную уверенность, что уж теперь-то этот пока еще не обжитой Храм - не памятник эпохи первоначального накопления капитала, а настоящая московская церковь.
Православного храма с пустой папертью не бывает. Нищие разного рода и племени толпятся у любой православной церкви или у стен монастыря с самого Крещения Руси до сего дня.
В чем же дело? По какой причине так нищелюбива Русская Православная Церковь? И стоит ли подавать заведомому пропойце, зная, что наша милостыня будет тут же потрачена и вовсе не на кусок хлеба?
Обратимся к Евангелию. В Нагорной проповеди, в которой сконцентрировано все нравственное учение Церкви, Христос говорит нам "Просящему у тебя дай, и у хотящего занять у тебя не отвращайся" (Мф.5, 42)
Федор Достоевский говорил о чувстве всемирной отзывчивости, как о преимущественной черте нашего национального характера. Чуткое сердце русского человека приняло Евангелие в буквальном смысле без всяких оговорок. Первая русская летопись "Повесть временных лет" сообщает о настоящем перевороте, который произошел в душе князя Владимира после того, как он принял Крещение. Воин-язычник, страстно любивший женщин, по себе самому знавший, что "веселие Руси - есть пити", превратился едва ли не в монаха, строителя храмов, защитника бедных. Конечно, привычка - вторая натура. И преподобный Нестор Летописец рассказывает о богатейших пирах, которые устраивал Владимир для неимущих жителей Киева; о телегах, нагруженных всевозможной снедью и питием и разъезжавших по всему городу, чтобы калеки, которые не могли добраться до княжеского стола, получили свою долю.
Благотворительность в Древней и Средневековой Руси была распространена чрезвычайно широко. Показательно в этом отношении житие святой княгини Иулиании Лазаревской, которая кормила десятки нищих не только в пору своего благополучного замужества: и овдовев, лишившись всякого благосостояния, она делилась с ними последним куском хлеба.
Даже жестокое трехсотлетнее монгольское иго, которое сильно и не лучшим образом повлияло на русский национальный характер, не смогло сломать этой деятельной душевности русского человека.
Помимо евангельской заповеди милосердия, знала Русь и другое. "От тюрьмы и сумы не зарекайся", - говорила пословица, которая могла появиться только в Росии, из-за того, что во все времена наше богоспасаемое Отечество стояло, кажется, ближе к Царству Небесному, чем к правовому государству.
Подавая милостыню, русский человек подсознательно рассчитывает, что и ему в случае крайней нужды кто-нибудь подаст.
В старом фильме "Женитьба Бальзаминова" есть замечательная сцена, когда небогатая мещанка в сопровождении служанки проходит мимо невысокой стены замоскворецкого острога и передает пироги прямо в протянутые из-за нее руки несчастных заключенных. Московские цари в великие церковные праздники рано утром, до начала богослужения, тайно приходили в острог, раздавая сидельцам свою царскую милостыню.
Милостыня всегда считалась лучшим поминовением усопших. Действительно, человек, ушедший из жизни, может оказаться далеко не добродетельным, а ответ перед Богом за содеянное придется держать по всей строгости, мучительно пытаясь отыскать хоть одно доброе дело. Подавая милостыню за умершего, мы делаем это как бы за него, показывая, что мы настолько любим ушедшего из жизни, что готовы вместо него творить добрые дела. Подавая милостыню за умершего, мы побуждаем другого человека, нищего, помолиться о прощении его грехов.
И вместе со всей Православной Церковью мы верим, что Бог, услышав наши молитвы, увидит, что этот представший перед Ним грешник не безнадежно плох, что его можно простить, потому что кто-то любит его и молится о нем.
Евангелие настаивает на том, что милостыня должна быть непременно тайной. "Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца Вашего Небесного... У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне..." (Мф.6, 1-3).
Душевная польза от милосердия будет только тогда, когда делающий добро человек не рассчитывает ни на какую благодарность, когда он подает милостыню только потому, что не может равнодушно пройти мимо того, кто нуждается в его помощи.
Знаменитый историк Василий Иосифович Ключевский в своей работе о благотворительности в Древней Руси замечает, что мировоззрение древнерусского человека просто требовало наличия нищих. Причем не столько нищему был нужен благотворитель, сколько каждый христианин искал возможность быть БЕСКОРЫСТНО милосердным. Можно помогать близким, родственникам, друзьям, всем кого любишь. Но в этом случае, помогая, ты просто исполняешь свой долг или доставляешь себе удовольствие от того, что помог любимому человеку. А, подавая милостыню безвестному нищему, ты не рассчитываешь ни на какую ответную благодарность, то есть творишь добро в чистом виде.
В этих словах Ключевского - ответ на вопрос: почему Русская Церковь так любит нищих? Да потому что нищие помогают человеку быть по-настоящему добродетельным! Потому что нищие освобождая наши кошельки, подтверждают, что добро не совсем исчезло из нашей жизни и на него можно еще рассчитывать!
Поэтому в традиции древнерусской благотворительности было, подавая милостыню, благодарить нищего за то, что тот, принял подаяние, помог подающему исполнить заповедь Самого Христа.
Обычно, подойдя к дверям церкви, вы увидите множество обитателей и даже ветеранов паперти. Чистые благочестивые старушки среди них встречаются редко. Куда чаще это люди, просто выброшенные из жизни. Причины различны: и бесприютное детство, и болезни, чаще психические, и увечье, и, без сомнения, извечная российская слабость...
Этим людям не поможет никакая социальная служба, их дом - паперть. Но ведь, по словам Христа, "не здоровые имеют нужду во враче, но больные", и этим поистине несчастным никто, кроме Церкви, не может помочь. А Церковь - это мы, прихожане, спешащие в храм помолиться о наших близких, живых и умерших.
Слухи о фантастических богатствах нищих сильно преувеличены. Да они многого и не просят. Кусок пирога, яблоко, конфета, немного денег... Не думайте о том, что поданные вами деньги будут немедленно пропиты (хотя бы во многих случаях это и действительно было бы так). Нищие просят милости - вот и окажите ее в том, в чем для вас это возможно.
Не проходите мимо, не опустив чего-то в протянутую руку. Мы живем в России, и зарекаться от сумы и тюрьмы не можем никак...