В одном из недавних номеров балаковской газеты "Круг" было опубликовано читательское письмо с говорящим заголовком: "Почему наша Церковь теряет паству?". В нем предлагался достаточно привычный набор вопросов, которые в общем можно было сформулировать так: "Почему Церковь не следит за изменениями в мире и не модернизируется настолько, насколько это необходимо для того, чтобы ее современность могли признать все? Почему богослужения ее совершаются на "птичьем", никому не понятном языке? Не боится ли православное духовенство лишиться таким образом своей паствы?". Ответить на эти вопросы вызвался клирик Саратовского храма в честь святого великомученика Димитрия Солунского священник Александр Ионов.
Почему паства теряет нашу Церковь.
Знамение времени: голос правды теряется в какофонии "свободы слова". Казалось бы, ответ на этот вопрос многократно звучал в православной проповеди, но кто замечает что-то большее, чем сам факт ее существования? Известнейший современный православный публицист, диакон Андрей Кураев, постоянно пишет об этих проблемах (начиная с первой своей книги "Традиция. Догмат. Обряд", и далее по списку), однако все это существует в как бы параллельном мире. "Россия улиц и кабинетов" в упор не видит, что существует другая жизнь, где стараются смягчить последствия того, что она наворотила.
Виной всему "прогрессизм"
Скажем честно: жизнь миллионов мирян (формально крещенных) уже не вызывает у пастырей нареканий, ибо следовало ожидать, что 2+2=4. Крадут, убивают (аборты), прелюбодействуют, в Бога не верят, и еще говорят, чтоб не лезли к ним с устарелыми догмами. Скованный сформировавшимися в течение последних столетий анархическими традициями, наш развращенный народ остается аморфной апатичной толпой. В некотором смысле мы не одиноки: ХХ век - время всемирного отступления от Христа.
На Западе обвальный отход начался не после 1917, а в 60-е годы, в аккурат после II Ватиканского собора, взявшего курс "аджорнаменто" (обновления, "перестройки") - не помогли ни пение под гитару, ни занятия спортом, ни другие мыслимые и немыслимые новшества; теперь у них никто не хочет идти в ксендзы, кандидаты берутся из консервативных стран "третьего мира", из Польши, и вот теперь с Украины и России.
Только кто нам бы нашел такую "церковь - сестру", с которой мы могли бы снимать духовный урожай, как его хотят снять с нас "прогрессивные" римо-католики?
…и "птичий язык"
Поймите меня правильно. Иногда кажется, что легче договориться с инопланетянином, чем с иным россиянином. Вы можете себе представить, что люди вместо зарабатывания денег с тем же пылом бросятся заботиться о спасении души? Вот заходят они в храм, иные робко озираясь, иные дерзко подбоченясь, и невольно думаешь: "Милые, Вы ведь мало что поймете, даже если я буду служить на языке подворотни!". Кстати, церковнославянский язык - искусственный, создан для храма, от наречия наших предков чуть ли не дальше современного, однако они почему-то утруждали себя его изучением (даже грамотой овладевали ради священных текстов). Кто примет мои слова всерьез, если я скажу им, что когда неясны слова, надо начинать внутреннюю молитву, многократно повторяя про себя: "Господи, Иисусе Христе, помилуй мя, грешнаго". Скажут: "Это я-то грешный? Сам дурак!". А ведь все нынешние наши прихожане когда-то прошли этот путь, поверили на слово.
Вот я, тщеславный священник, повесил как-то на двери храма объявление, где приглашал всех желающих на лекции по Священному Писанию, Богословию, истории, содержанию обрядов и т.д. Вы думаете, за год хоть один человек откликнулся? Я служу в райцентре, покрестил за год более тысячи человек со всего района, попутно стараясь нянчиться с новообращенными и объясняя премудрости христианской жизни - многие стали ходить на Богослужения? Может я сам, неумный человек, берусь за дело, которое не умею делать, но даже глупые люди находят себе друзей, а меня народ послушает, покивает головой, и - пойдет восвояси. Хотя с другой стороны, это неплохо: значит, люди чувствуют, что вера в Бога - это не шутка, и боятся, взявшись за гуж, оказаться не дюжими. А у протестантов с совестью как-то попроще, надо сказать: назвался верующим - уже почти в раю.
При чем тут Церковь?
При общей деградации всего и, в частности, образования она остается единственным оплотом классической культуры (советские интеллигенты давно сами себя высекли). Между прочим, в век демократии только у Церкви есть моральное право ругать народ, потому что она является его лучшей частью (это не результат нашей веры, а одна из причин). Парадокс: уровень образованности духовенства сильно упал с 1917 года (тогда выпускники семинарии писали богословское сочинение на латыни или греческом), однако те, кто с нами общается, почему-то считают нас очень умными (видимо, наше образование более содержательно и органично). Остальные-то говорят в лучшем случае на смеси английского с нижегородским.
Впрочем, со священником надо общаться не один раз, потому что если батюшка допустит какую-то конкретную неточность, в другой раз это само выяснится. Касательно перевода Богослужения на русский язык разговор идет уже двести лет, и определенно сделаны следующие выводы: а) перевод нужен (только не для Богослужения, а как "толковый" материал), но это колоссальная работа; б) сегодня Церковь не имеет возможности решить и более насущные проблемы; в) антицерковные силы легко могут использовать проблему для внесения смут и расколов в нужный для них момент, как было, например, с пробольшевицким обновленческим движением 20х годов.
Конкретная работа должна совершаться по принципу постепенности и систематичности. А то очередной Аввакум (талантливый писатель, но раскольник) в борьбе с "ересью" опять увлечет за собой миллионы людей.
И еще одно замечание. Говорят, в Церкви мало молодежи. Лет 15 назад, наверное, так было даже в Москве, но теперь уже существует заметная прослойка молодой православной интеллигенции. Жаль, что в основном это жители крупных городов, и масс-медиа никак не отражает их наличие (пусть провинция думает, что Православие - это антиквариат, религия бабушек, а молодежи нужны только секс, наркотики и рок-н-ролл). Так вот, как ни странно, но православная молодежь в основном тяготеет как раз к консервативным и даже фундаменталистским формам проявления религиозности. Психологически это хорошо объяснимо ? избыток сил, задор и юношеский максимализм. Однако церковнославянский язык легко может сыграть роль семантической системы, сохраняющей положительные ценности отечественной культуры, ибо, думаю, Вы понимаете, что политика делается в столице.