Невольные размышления о современном телевидении
Как-то сидел с младшим пятилетним братом перед телевизором, пытаясь найти что-нибудь для просмотра. Увы, кроме какой-то жуткой передачи про телепузиков ничего ни на одном из каналов не нашлось. И что огорчительнее всего, братишке понравилось. Он с удовольствием уселся в кресло и воззрился на экран. Никакие уговоры отвлечь его от странных существ с нечленораздельной речью не могли… Мои знакомые рассказывают о своих детях то же самое.
Теперь, как никогда раньше, телевидение стало частью детского окружения: оно его создает и формирует. Хотят того работники телевидения или нет, вольно или невольно они действуют как воспитатели. Все знают, что визуальные образы, видеоряд влияют на подсознание гораздо глубже и мощней чем, скажем, обыденная речь. Сегодняшний мир детей и подростков большей частью искажается телевидением. А между тем, самое важное — подрастающее поколение, которое будет строить этот мир, руководствуясь теми принципами и ценностями, которыми мы в них заложим. Хотя Фрейда и ругают на чем свет стоит (и, конечно, справедливо), но он был необыкновенно прав, утверждая, что именно в детстве закладываются все основные психологические величины, которые затем раскрываются и развиваются на протяжении всей человеческой жизни. Создается определенный тип личности. Понимают ли это работники телевидения, предлагая публике самые худшие и пошлые программы, какие только можно придумать? Программы, приправленные разными соусами и пряностями, имя которым — сенсация, насилие и порнография. И чем интенсивней применяются эти средства, тем больше люди приучаются к подобным «стимуляторам».
Это, к тому же еще и примитивный способ провоцировать реакции публики. Основной тезис современного демократического телевидения: «Людям надо давать то, что они хотят видеть». Для этого проводятся всевозможные ежегодные опросы телезрителей. Но ведь, право, это смешно. Подобные опросы не могут действительно определить внутренние потребности зрителей. Максимум, что можно «выжать» из них, это то, какие программы публика предпочитает из того, что ей предложено, а не то, что телевидение обязано и должно ей предложить и что люди выберут, если им предложат совершенно другое. Разумеется, гораздо легче найти людей, способных создавать программы посредственного (в лучшем случае) или скверного качества на двадцать четыре часа в сутки, чем высокого качества на пару часов эфирного времени. TV-каналы борются за массового зрителя, за публику, а не за достойное качество своих программ.
Часто создается ощущение, что на телевидении работают люди, ничего на знающие ни о ментальных процессах ребенка, ни о подростковой психике. Что происходит с восприятием ребенка, когда он ежедневно смотрит фильмы, романтизирующие криминальный мир, фильмы, в которых убийство трактуется как норма отношений между людьми? Возразят, что «кино не рождает преступников и маньяков». Возможно, но оно делает их более изобретательными и изощренными. Самое удивительное, что «общественность все видит, общественность все знает»... и молчит.
Почему к врачам, в руках которых находится физическое здоровье людей, предъявляют основное этическое требование: «Не навреди», а к людям, которые большей частью ответственны за психическое и духовное состояние своих зрителей, такого требования никто предъявлять не вправе? Что это? Принцип демократии, согласно которому цензура с демократией несовместима? Говорят: «Цензура должна быть в голове». Согласен. Ну, а что делать, если ее там нет? Судя по тому, что сегодня показывает телевидение, складывается впечатление, что дело обстоит именно так. В общем, вопрос остается открытым.
Пока ясно только одно. Мы вошли в современное пространство телекоммуникаций и убедились, что техническая революция может обернуться социальной и духовной катастрофой. Поток яда с телеэкрана попадает, по удачному выражению кинокритика Г. Померанца, не на кожу, а прямо на открытые раны, прямо в кровь. И в таком положении, в котором находится наша страна, когда старые идеалы потерпели фиаско, а новые видятся «как сквозь тусклое стекло — гадательно», перед электронными средствами массовой информации стоит нравственная задача, более важная, чем любая политическая: передать духовный опыт людей, не растерявшихся в хаосе, нашедших опору в самих себе, во внутреннем чувстве верха и низа, достойного и постыдного. Пока же телевидение, напротив, изо всех сил размывает в сознании своих зрителей границы добра и зла. Но ведь оно может служить добру так же успешно, как служит злу. Конечно, это невероятно трудно. Добро вообще вещь трудная и не дающаяся без предельного напряжения и усилий, но — дорогу осилит идущий...