20–21 августа в Саратове прошел обучающий семинар для священнослужителей, несущих тюремное служение. Какие знания и навыки должен приобрести священник, окормляющий осужденных, в дополнение к базовому пастырскому образованию? В чем особенность служения в тюремном храме? Что такое реабилитация отбывающих наказание и какое место в этом процессе может занять Церковь? Обо всем этом мы беседуем с гостем семинара — руководителем отдела тюремного служения и благочинным тюремных храмов Санкт-Петербургской епархии, преподавателем Санкт-Петербургской Духовной Академии, доктором богословия протоиереем Олегом Скоморохом, который уже двадцать лет занимается тюремным служением.
— Отец Олег, расскажите, пожалуйста, для чего нужен тот семинар, который состоялся в нашем городе? Зачем собирать тюремных священников со всей страны вместе?
— Дело в том, что тюремное служение имеет ряд особенностей. 25 лет прошло с того момента, как появилась возможность начать духовное окормление верующих в местах лишения свободы, и опыт нашего взаимодействия с ФСИН достаточно велик. Разные годы развития тюремного служения давали разные трудности. Если в начале 90-х годов, когда все только начиналось, трудно было просто войти на территорию исправительного учреждения, добиться разрешения начальника на оборудование помещения под молитвенную комнату, часовню или домовую церковь, на организацию регулярных богослужений и периодического посещения осужденных, то в настоящий момент эти трудности уже почти везде преодолены, и сейчас нам необходимо смотреть на тюремное служение шире.
Сегодня уголовно-исполнительная система все больше и больше старается привлекать общественность к делу исправления осужденных. Русская Православная Церковь, в свою очередь, уже имеет достаточный опыт и серьезные наработки для развития различных направлений миссионерской деятельности и социально ориентированных программ в этой среде. Совершенно логично, что мы идем друг другу навстречу, и такие семинары, на которые приглашаются и представители ФСИН, — как раз одна из конкретных сторон нашего взаимодействия.
— Как строится обучение священнослужителей, имеющих послушание служить в тюрьме, в исправительной колонии?
— Образовательная программа, совместно разработанная Федеральной службой исполнения наказаний и Синодальным отделом по тюремному служению, реализуется с 2011 года. Обучающие семинары обычно проводятся на базе учебных заведений ФСИН в различных регионах, длятся в течение двух недель и состоят из трех модулей: это правовая, психолого-педагогическая и духовно-пастырская подготовка. Участники семинаров говорят, что на этих занятиях открывают для себя новые грани тюремного служения, упорядочиваются их представления о том, что собой являет уголовно-исполнительная система в целом, какие внутри этой системы есть типы учреждений, какие, с точки зрения психологии и педагогики, выделяются группы подследственных и осужденных, какие особенности поведения им присущи. Тюремным священникам необходимо грамотно общаться и с сотрудниками исправительных учреждений, и с родственниками осужденных, а иногда и с жертвами преступлений, и в этих случаях тоже очень кстати оказываются специальные знания, полученные на семинарах. При этом в плане методического обеспечения учебных программ мы не стоим на месте, а постоянно обновляем свой учебный материал.
Сегодня идет реформирование самой уголовно-исполнительной системы, что способствует еще более динамичному развитию тюремного служения Русской Православной Церкви.
Быть частью системы
— Я так понимаю, мы движемся к формированию института тюремных священнослужителей, и сейчас речь идет о том, чтобы появилась должность помощника руководителя территориального органа управления ФСИН по работе с верующими, которую займет священнослужитель. Для чего это делается и почему недостаточно исполнять служение во всем разнообразии направлений этой деятельности на прежнем уровне?
— Речь идет о том, что в каждом субъекте Федерации, где существует региональное управление тюремного ведомства, должен появиться человек, который будет координировать работу с верующими, включая подследственных, осужденных и сотрудников уголовно-исполнительной системы. Это необходимо для дальнейшего развития тюремного служения в целом. Сегодня мы, тюремные священники, в соответствии с законодательством находимся в статусе родственников или просто любых гражданских лиц, которые желают посетить осужденного в колонии или подследственного в следственном изоляторе. Поэтому мы очень ограничены в том, что могли бы и должны сделать. В настоящее время очень серьезно осложнено свидание священника с подследственным — для этого существует достаточно трудоемкая процедура с получением различного рода разрешений. Ведь, строго говоря, находясь в статусе родственника или любого другого гражданского лица, священник вообще имеет право встречаться с подследственным только через перегородку, в присутствии сотрудника учреждения, без возможности физического контакта и передачи каких бы то ни было предметов. В таком виде осуществлять духовное окормление в полной мере, то есть человека исповедовать, причастить, передать ему духовную литературу, иконы, крестик, становится практически невозможным.
В колонии, конечно, условия для нашего служения гораздо более мягкие. Но все равно сегодня тюремный священник, будучи в статусе гражданского посетителя, очень существенно ограничен во времени. При этом достаточно много сил уходит на то, чтобы подготовить и совершить Божественную литургию, исповедовать верующих, — а на индивидуальное общение с прихожанами времени практически не остается, не говоря уже об осужденных вне тюремной общины.
Поэтому так важно, чтобы институт тюремных священнослужителей появился официально — в каком бы то ни было виде. Принципы технической организации могут быть совершенно различные, и опыт зарубежных стран показывает, что необязательно священник должен быть штатным сотрудником тюрьмы и государственным служащим. Может быть заключен договор между министерством юстиции или тем же региональным тюремным ведомством и епархией, или между конкретным учреждением и конкретным священником. Даже на основании обычного гражданского трудового договора священник получает определенный правовой статус и уже в качестве гражданского персонала работает в своем правовом поле. Тогда у него есть выделенное для этого время, четко определен круг его прав и обязанностей, и уже не нужно для сопровождения священника отвлекать кого-то из сотрудников учреждения от прямых обязанностей.
— Отец Олег, возникает некоторое недоумение относительно окормления заключенных в СИЗО: возможно, в интересах следствия действительно стоит ограничить общение священника с ними?
— Вы сейчас озвучили позицию очень большого количества специалистов уголовно-исполнительной системы, которые настаивают на том, что священнику достаточно предоставить возможность общаться с заключенными только в колониях, куда они направляются по решению суда. Но дело в том, что, попадая в следственный изолятор, человек особенно остро нуждается в духовной поддержке и пастырском окормлении. У него мгновенно изменяется образ жизни, нависает угроза суда, к тому же в нас еще очень сильны стереотипы советского времени, когда человек, попадая в тюрьму, заранее знал, что вся дальнейшая его жизнь будет исковеркана, и он наверняка лишится семьи, работы, имущества. А если подследственный страдает наркотической или алкогольной зависимостью, то кроме этих психологических переживаний он еще испытывает и физические боли от так называемой ломки. Поэтому люди очень ждут возможности увидеться со священником, и для многих его духовная поддержка может стать переломным моментом.
Вопросы безопасности
— Хотелось бы затронуть вопрос безопасности священника. Насколько опасно совершать служение в местах лишения свободы?
— Вообще, если рассуждать логически, такая опасность существует. Но, как правило, в местах лишения свободы на встречу со священником приходят люди, которые искренне нуждаются в пастырской заботе, в душепопечении и не имеют каких-то других мыслей или корыстных интересов. Нужно понимать, что тюремная субкультура в своей основе хотя и стала во многих регионах более мягкой по сравнению с советской тюрьмой 60–70-х годов, однако же основным постулатом уголовного мира по-прежнему являются тезисы «не верь», «не бойся», «не проси», что прямо противоречит христианскому отношению к жизни. Таким образом, приходящие в храм открыто заявляют всему остальному тюремному сообществу о том, что придерживаются христианских принципов, и они прекрасно понимают, как это выглядит со стороны. Поэтому их приход в Церковь обычно для них самих достаточно убедительно аргументирован — в отличие от многих людей, которые периодически заходят в приходские храмы, не имея действительно серьезного намерения изменить свою жизнь и воцерковиться.
Поэтому священник в тюремном храме, как правило, встречается с теми, кто не представляет для него опасности. Другое дело, что тюремная миссия Русской Православной Церкви распространяется и на других заключенных. И когда священник выходит за пределы тюремного храма и идет по камерам или по отрядам, то он, конечно, должен быть готов, в том числе, и к весьма недоброжелательному отношению.
Кроме того, священники по своему пастырскому долгу посещают заключенных, больных туберкулезом, часто в открытой форме. Нередко помимо туберкулеза есть еще и гепатит или ВИЧ-инфекция, и окормление таких людей — достаточно серьезный подвиг, тем более если у священника есть семья, дети.
Совершенно ясно, что обычные человеческие чувства нас, священников, не покидают, но противостоять опасности и страху помогает молитва. Тем не менее мы всегда говорим о том, что для несения тюремного служения необходимо и особое призвание, и определенный жизненный и пастырский опыт, и определенная подготовка.
На профессиональном уровне
— Скажите, а семинаристы получают в процессе обучения какое-то представление о тюремном служении? Или человек становится пастырем, получает благословение окормлять какое-то исправительное учреждение и только тогда узнает обо всей этой специфике?
— Когда мы в 2011 году запускали проект по обучению руководителей епархиальных отделов тюремного служения, то понимали, что нужно разрабатывать многоступенчатую систему подготовки к служению в местах лишения свободы — для священников и мирян. И сегодня мы говорим о том, что необходима базовая, то есть общая ступень образования в духовных школах, чтобы студенты семинарий как раз таки получали представление о тюремном служении как таковом. Ведь это служение на самом-то деле выходит далеко за рамки тюремных стен. Оно распространяется, в первую очередь, на бывших осужденных, которые выходят на волю и приходят в обычные приходские храмы. Кроме того, везде есть родственники осужденных, которые обращаются к священникам и тоже требуют определенной помощи и поддержки. К батюшке обращаются и жертвы преступлений, и к ним необходим грамотный пастырский подход.
Следующая ступень образования — это, скажем так, профессиональное обучение тюремных священнослужителей. Сегодня становится понятно, что привычных для нас двухнедельных семинаров по трем модулям обучения уже недостаточно. Необходима более фундаментальная подготовка, так как постоянно меняется законодательство и реформируется уголовно-исполнительная система, работают психолого-педагогические лаборатории и предлагают новые рекомендации по результатам своих исследований. Появляются более глубокие комплексные программы, основанные на отечественном и международном опыте пастырского тюремного служения. Поэтому сейчас мы говорим о более длительных, возможно, даже двухмесячных курсах обучения на базе Рязанской академии ФСИН. Сейчас это всё находится в стадии формирования, но в конечном итоге будет создана очень серьезная научно-методическая база для подготовки тюремных служителей.
И, безусловно, следующей ступенью обучения должны быть периодические двух-трехдневные семинары, подобные тому, который прошел здесь, в Саратовской митрополии, поскольку всё очень динамично развивается, и необходимо держать руку на пульсе, обсуждать полученный опыт, встраиваться в новые реалии. Пройдя 25-летний путь, мы понимаем, что постоянное общение духовенства и сотрудников уголовно-исполнительной системы нужно для того, чтобы мы заговорили на одном языке, совершенно точно понимая друг друга и ставя перед собой одни и те же цели и задачи, касающиеся исправления преступников, подготовки их к жизни на свободе, ресоциализации, поддержки и восстановления социально полезных и семейных связей.
— Отец Олег, расскажите, пожалуйста, каким может быть служение мирян в тюрьме?
— Служение мирян на сегодняшний день является одним из самых востребованных элементов тюремного служения. Волонтеры вполне могут брать на себя выполнение очень многих задач по организации и проведению богослужения: читать, петь, пономарить. Конечно, в условиях колоний осужденные успевают чему-то научиться, но, например, полноценный хор — это скорее исключение.
Миряне могут проводить с осужденными занятия по изучению Библии, Закона Божия, катехизиса. И, конечно, здесь их помощь совершенно неоценима, потому что таким образом они высвобождают время священника для индивидуального общения с заключенными.
Кроме того, волонтеры зачастую выполняют очень серьезную работу в различных социально ориентированных программах благотворительных обществ или фондов, которые помогают в реабилитации, работают с несовершеннолетними, с женщинами, у которых есть грудные дети.
Большое подспорье, если прихожане того храма, где служит священник, окормляющий то или иное исправительное учреждение, собирают для его подопечных нательные крестики, ладанки, молитвословы, Библию, духовную литературу, церковную периодику, свечи, готовят для них подарки на Рождество и Пасху. И это тоже тюремное служение, которое совершается удаленно, и в нем можно участвовать, никогда не бывая за колючей проволокой.
То же самое касается и переписки с заключенными. Это отдельная тема, потому что там есть достаточно много подводных камней, и прихожан нельзя допускать к этой деятельности просто так, на основании их внутренних хороших побуждений. Обязательно нужно не только благословение опытного священника, но и постоянный пастырский контроль за тем, как проходит процесс переписки.
Таким образом, мирян также необходимо готовить, обращая внимание на все нюансы миссии среди заключенных, и постоянно курировать их служение. Но польза от такой работы может быть колоссальной.
Чтобы было желание остаться на свободе
— Отец Олег, Вы упомянули о ресоциализации осужденных, которая, как я понимаю, начинается еще в местах лишения свободы. Расскажите, в чем она заключается?
— Вопросы подготовки к освобождению, ресоциализации и социальной адаптации осужденных — основная тематика наших обучающих семинаров и конференций в последние годы, потому что очень многие, выйдя на свободу, снова возвращаются в тюрьму. Кто-то не выдерживает соблазнов этого мира, от которых его защищали правила внутреннего распорядка тюрьмы. Кого-то сбивает с пути исправления полная неустроенность и отсутствие настоящей, продуманно выстроенной государственной системы поддержки. И хотя за полгода до освобождения начинается работа по подготовке осужденного — администрация учреждения выясняет, куда он собирается поехать после освобождения, есть ли там условия для проживания, какие есть вакансии в комитете по труду и занятости — к сожалению, отсутствует система, которая могла бы «встретить» человека в момент его освобождения и максимально его сопровождать для того, чтобы он при первых же шагах вновь не споткнулся и не вернулся в тюрьму. Ведь часто освобождающийся не видит другого способа существования, кроме как совершить новое — небольшой тяжести — преступление и вернуться в колонию на полное обеспечение.
Психологи говорят о том, что после семи лет непрерывного пребывания в местах лишения свободы происходят необратимые изменения в человеческой личности, теряется навык самостоятельной жизни. Особенно это касается несовершеннолетних, которые порой буквально умоляют оставить их в колонии, только бы избежать городских подвалов.
Задача-минимум, которая в этих условиях стоит перед Русской Православной Церковью, — не потерять освобождающихся членов общин тюремных храмов. Для этого в ряде регионов создаются православные общины или социальные гостиницы, где после освобождения могут жить и трудиться бывшие заключенные.
Задача-максимум — это, конечно, помогать всеобщему процессу ресоциализации бывших заключенных. Здесь необходима координация деятельности церковных и государственных структур. К церковным относятся синодальные и епархиальные отделы по социальному служению и благотворительности, которые занимаются бездомными, наркоманами, алкоголиками, многие из которых — бывшие осужденные; это отделы по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями, отделы религиозного образования и катехизации, миссионерские отделы. Со стороны государства — уголовно-исполнительные инспекции для условно-досрочно освобожденных и условных категорий осужденных, миграционная служба, медицинские учреждения, комитет занятности, а также различные общественные фонды и организации.
Нужно понять, что мы можем делать вместе, где сферы нашей работы пересекаются. И тогда, не придумывая ничего нового, мы уже сможем увеличить эффективность нашего служения.
Фото открытых интернет-источников, Юлии Ракиной и из архива редакции
Газета «Православная вера» № 17 (541)