[1]
Кровь, кровь, кровь… Нет Духа! Кровь! Она, она это все кричит, бьется, суетится. Когда же придет Дух, запретит крови, уймет эту бунтовщицу, эту истеричку? Когда она умолкнет, умирится, побежит тихим, кротким ручейком, не выходя из своих пределов? Но без подвига, без борьбы — не умолкнет! А как, как станет "подвизаться" расслабленный, прикованный давнишней болезнью к одру? Нет никаких сил, тело онемело, мышцы почти атрофировались от долгого бездеятельного лежания, само желание восстать — и оно уже угасает.
Остается разобрать кров дома, в котором Господь. С жалкими воплями войти к Нему так, как обычно никто не входил. Проникнуть через кров со своим полуживым "мертвецом" — воплями умирающей души, стонами, причитаниями — как только можешь; пусть с неживыми, только испускающими еще последние вздохи жизни чувствами, этими "бедными родственниками", чтобы любой ценой быть представленным пред лицем Господа — не "по чину", даже "дерзко", перескочив через все "приличия", без "порядка очереди", кричать о спасении: "Господи, исцели!", "Бог мой, исцели!", "Пес есмь аз, струп, язва, червь, наполовину раздавленный, но исцели!".
См.: Лк. 5, 19. ^