На первых двух седмицах Великого поста мне совершенно некогда было читать — слишком много проблем навалилось на работе, успевала разве что в храм, да и то не всегда. Сама чрезвычайно удивилась, осознав, что книгу великопостных проповедей святителя Иннокентия Херсонского «Падение Адамово» именно за эти две недели прочитала от корки до корки. В трамвае, в маршрутке; за пять минут до начала службы в церкви; ранним утром, поздней ночью, по страничке, по две-три — прочитала, да еще и пометок всяких много рассеяла по ее полям. Я просто не могла от нее оторваться на самом деле. Закрывала поневоле, но точно знала, что опять открою при первой же возможности. Бывают такие книги — не просто умные, правильные и назидательные, а теплые, как свежеиспеченный хлеб, и действительно питающие, насущные душе. И люди такие бывают: поговоришь с ним немножко, послушаешь его — и чувствуешь себя вот именно подкрепленным. Способным дальше идти. И куда именно нужно идти, очень хорошо видишь после встреч с такими людьми или их книгами.
Все проповеди, собранные в книге «Падение Адамово», посвящены одному событию, отраженному в третьей главе Книги Бытия, — главной катастрофе в истории человечества, причине всех последующих его несчастий и страданий: грехопадению прародителей, Адама и Евы. Нашему падению, потому что в Адаме мы все согрешили — об этом говорит апостол Павел в Послании к Римлянам (см.: 3, 23; 5, 12). А книга русского святителя, жившего в XIX веке, помогает это понять. Не задавать без конца один и тот же уныло-обиженный вопрос: «Ева там съела какое-то яблоко, а мы-то при чем?» — а увидеть: мы все такие, как Ева и ее супруг. Мы все, внутренне или внешне, но ведем себя именно так, как они тогда в кущах Эдема. Не увидев этого, нельзя открыть для себя любовь Божию к нам, человекам. Проповеди, которые святитель Иннокентий произносил по средам и пятницам каждой седмицы Великого поста и также на Страстной, — они, по сути, именно об этой Любви.
Почему святитель говорил с паствой о грехопадении именно Великим постом? Потому что Спаситель наш, умерший на Кресте и воскресший, «Адама погибшаго на рамо (на плечо) восприим, Отцу представил еси» — эти слова мы слышим во время Пассии, особой великопостной службы Страстям Христовым. Есть такой апокриф, предание, не отвергаемое Церковью: что Адама дети похоронили как раз на Голгофе, и Кровь Распятого, стекая с Креста, проникла в землю до черепа Адама. «Но, где бы ни был погребен Адам,— говорит святитель Иннокентий — Крест всюду осенил его собой; в смешении с какой бы землей ни находился прах его, Кровь Искупителя мира нашла его и проникла своей Божественной силою». Ценою Своих страданий Спаситель поднял нас из бездны греха и дал нам возможность войти в Царство Божие, но мы должны очень хорошо понимать, что это за бездна такая, как мы в ней оказались и почему она не становится безопасной для нас автоматически.
Страшная и, как кажется многим, таинственная история падения первых людей всегда волновала воображение их потомков, и даже не только верующих. Как только не толковали, чего только не прочитаешь, не услышишь на эту тему! А владыка Иннокентий объясняет все просто. Он показывает, что нельзя искать причину катастрофы в дереве, в каких-то его особенных свойствах. Заповедь Божия людям оказалась связанной именно с этим деревом, но она могла быть связана и с чем угодно другим. Не в дереве беда! Беда — в выборе человека. «Плоды запрещенного древа произвели смерть в человеке,— говорит святитель Иннокентий,— но они произвели ее не сами по себе, а потому, что вкушение от них представляло для человека преступление воли Божией; грех всякое древо сделал бы ядоносным для человека». Почему же это злополучное дерево называется Древом познания добра и зла? Не из-за свойств, опять же; не оттого, что плоды этого дерева (ничем, возможно, и не отличавшегося от других деревьев первозданного сада!) могли как-то воздействовать на сознание человека. Оттого, что «прародители наши действительно познали тогда на опыте, что добро и что зло; узнали цену того блага, которое потеряно через преступление заповеди Божией, и силу того зла, о котором прежде не ведали и которому теперь за это подверглись».
Святитель объясняет, зачем нужно было вводить в безмятежную жизнь обитателей Едема заповедь, запрет, испытание. Для райских птиц, для зверей полевых, которых создал Господь Бог (Быт. 3, 1), никаких запретов не существовало, им запреты были ни к чему. Но человек — совсем другое дело: он наделен свободной волей, и он может исполнить свое предназначение, только делая свободный выбор, свободно утверждаясь в добре, в Боге. Вот он, выбор, перед женой: Бога слушать или змия? Увы… Но отчего так произошло? Проповеди владыки Иннокентия раскрывают перед нами то, что можно было бы назвать психологией искушения. И помогают нам увидеть в неразумной Еве, в податливом Адаме — себя. Мы ведь теперь выбираем — не однажды, как они, а непрерывно, всю жизнь! «…Дерев познания добра и зла до сих пор много по всему миру. При каждом из них слышится древняя заповедь: в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь. Но многих ли из нас удерживает от греха это грозное предостережение?»
Шаг за шагом, страница за страницей — перед нами раскрывается смысл тех слов Книги Бытия, которые всегда казались таинственными: И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги (Быт. 3, 7). Что это значит? Почему Господь говорит, что Адам стал как один из Нас, зная добро и зло (Быт. 3, 22)? Бог ведь один, почему из Нас? И почему Господь не мог допустить, чтобы падший уже человек сорвал плод другого райского дерева — Древа жизни? Благодаря владыке Иннокентию сложное для нас становится простым, оставаясь бездонно глубоким.
Катастрофа произошла, человек утратил свое первозданное состояние, свое блаженное местообитание и возможность непосредственно созерцать Творца. Что же дальше — одно только зло, страдание и смерть? Да, так и было бы! Если бы не любовь Бога к человеку, не ставшая ничуть меньше от его, человека, грехопадения. Великий пост продолжается, и проповеди владыки Херсонского и Таврического показывают православному люду, как наказание Господне оборачивается для человека благом, счастьем. В субботу пятой недели (в Похвальную субботу) владыка произносит «слово на слова “Солгася древний Адам и Бог вожделев быти не бысть; человек бывает Бог, да Бога Адама соделает”» (стихира, которая поется на Благовещение Пресвятой Богородицы). «Солгася» означает — обманулся: хотел стать богом, да не стал. Враг торжествует: любимое детище Творца посрамлено и унижено… Но Бог делает то, чего не предполагал хозяин змия. Сын Божий «принял на Себя естество наше на всю вечность, сделался подобным нам человеком, усвоил Себе все наши немощи, кроме греха (…) возвратил нам все потерянные права (…) доставил возможность не только приближаться к Богу, но и соединяться с Ним в один дух». По совершении дела Искупления, говорит проповедующий, человечество «превознесено не только превыше первобытного нашего совершенства в Едеме, но и превыше всякого величия Ангелов и Архангелов…».
Язык проповедей владыки Иннокентия — это язык яркий, образный, неожиданный, но главное — очень живой и взволнованный: владыка не «читает проповедь», нет, он именно говорит с людьми, обращаясь к сердцу каждого. По сути, он объясняет нам, что мы должны быть счастливы. Может быть, от этого именно его проповеди так хочется читать. Они — о любви Бога к человеку, и произнесены человеком — с любовью к Богу.
Святитель Иннокентий (Борисов), архиепископ Херсонский и Таврический, родился в 1800 году в провинциальном Ельце, в семье священника. Учился в Киевской Духовной Академии; преподавал, а затем был ректором в Санкт-Петербургском Александро-Невском духовном училище, позже в Киевской Академии. Сменил несколько епископских кафедр, восстановил ряд древних монастырей, написал много книг. Как архиепископ Таврический, участвовал в героической обороне Севастополя в 1853 году — его постоянно видели на позициях и в лазаретах. Умер 57 лет от роду в праздник Святой Троицы, ранним утром. С вечера попросил келейников сделать ему постель из свежескошенного сена, поскольку всегда спал на сене в ночь на Троицу: около пяти утра проснулся, поднялся, посмотрел в окно и тихо сказал:
— Господи, какой день!..
И лег опять, а через несколько минут попросил помочь ему встать на колени. И так, коленопреклоненный, молясь, отошел. То, как человек умирает, — многое о нем говорит.
Газета «Православная вера» №6 (506)