См. Часть 1
19 ноября
—Катя, собирайся на прогулку!
—Я не могу.
—Что случилось?
—Я болею.
—Чем?
—Осению.
3 декабря
Наконец-то мы дома. Позади дорога, муторная и утомительная, с пробками, усталыми и раздражительными людьми, которые вместе с нами, то есть со мной и дочкой, на время становятся пассажирами “ноева ковчега” под названием общественный транспорт. Ура, можно присесть с кружкой сладкого чая (“Таня, желательно на третьей ложке сахара остановиться”, — вопию я. И все хором рефлекторно возглашаем хорошо заученную с пелёнок фразу: “А то будет диатез!!”), немножко вздохнуть и что-нибудь придумать на ужин. Сейчас все соберёмся за столом— Коля после тренировки по рукопашному бою, Катя оторвётся наконец-то от мультиков, Таня (“жертва” музыкального образования) уже убрала скрипочку из коридора на место, вернее, вовремя вырвала её из цепких всё хватающих лапок нашей младшенькой, вот и вездесущая младшенькая подоспела. “Нет, нет, нет, ангел мой, скатерть со стола тянуть не надо-о-о-о! Ой!”…Папина любимая кружка не спаслась… М-да… Кстати, где папа? Где наш батюшка?! Я начинаю объяснять устало и нудно, что он на всенощной, что завтра праздник и он служит, а вообще-то уже полдевятого, а портфели не собраны, и не мешало бы вам в душе помыться после всех тренировок и занятий, игрушки с пола собрать, кое-кому табличку умножения повторить и вообще — ешьте свои сосиски-макароны, а то опять на ночь глядя вспомните, что плохо поужинали и потянется вереница страждущих из уже тёмной комнаты в поисках пропитания… “Мам, это понятно, а праздник-то какой?”. Надо что-то рассказать, желательно воодушевлённо и радостно, а голова чугунная, и в этом чугунке “варится” одна только мысль: “Спать они сегодня когда-нибудь улягутся?”. Тяжело вздохнув, я всё-таки решаюсь выполнить свой долг матери-христианки и прочитать им что-нибудь о празднике. Надо встать со стула и найти подходящую книгу, своих радостных и праздничных слов я уже не подберу. Та-а-к, ближе всего идти за минеей (это замечательно — с таким количеством детей иметь трёхкомнатную квартиру, но иногда её просторы мне кажутся непреодолимыми), ещё одно усилие — и у меня в руках “большая зелёная книга”, как мы в шутку называем между собой минею. Охохох… Надо преодолеть ещё одно препятствие — сообразить, под каким именно числом находится служба праздника Введения Божией Матери во храм, ведь все числа в этих чудесных “больших зелёных книгах” даны по старому стилю. Так и хочется процитировать слова из старой сказки, легонько стукнув себя по макушке: “Раз, два, три, горшочек, вари!”.
Отлично! Книга у меня в руках, найдена нужная страница, теперь, дети, тихо сидим, слушаем и сосиски подъедаем: “Праздник Введения Пресвятой Богородицы во храм возник на основании Церковного предания, дабы пролить свет на “исполнение Зиждителева смотрения”, совершившееся на этот раз в предызбранной Деве, посвятившей Себя служению Богу”. Они, мои детки, кротко всё выслушали: и этот торжественный, но жутко громоздкий текст, совершенно непригодный для детского уха, и мои вялые комментарии, перемежающиеся задумчивыми вздохами… И вдруг что-то шевельнулось, что-то неуловимое блеснуло внутри (так и хочется тщеславно написать — ангел пролетел и принёс на своих крыльях вдохновение). “А хотите, я вам почитаю канон из службы, просто слушайте, впитывайте, какой он— этот дивный язык, возвышенный, торжественный. И мы хоть чуть-чуть побываем на службе. Нет, ну что я вам это говорю, сейчас сами всё почувствуете”. И начинаю медленно, торжественно, нараспев, как в храме (в голове помимо меня возникают сразу же параллели — наша кухня преобразилась в церковь, а обеденный стол служит клиросным аналоем), чётко проговаривая каждую букву, слегка “налегая” на безударную “о”, как когда-то меня учили в церковном хоре:
“Стецемся днесь, Богородицу почитающе песньми, и торжествуем духовный праздник: в храм бо Богу дар приносится”. Торжествуем праздник — не отмечаем, не празднуем, не участвуем, а торжествуем!
“Анна непорочная радовашеся, яко дар многоценен Богу приносящи в храм матерски, Иоаким же с нею торжествует светло”. А кто, кто они такие — Иоаким и Анна? В ответ дружное — родители Божьей Матери!
“Девы, ликовствуйте, свещеносицы, начните днесь, и матери, воспойте Царице Матери, приходящей в храм Царя Христа”. Дети, ведь это же про нас с вами: про тебя, дорогой мой сынок-свещеносец-начинающий алтарник, и про вас, мои сладкие дочки-девочки-девы, и про мамочку вашу.
“Плотию трилетствующи, Богородица Господу приносится; Захария же Сию, священник Божий, прием, радуяся, в храм возложи”. А теперь вопрос на засыпку: сколько было лет Деве Марии? Не ухватили? Давайте-ка ещё раз, помедленнее: “плотию три-лет-ствующу”. Ага, сообразили! Вы чувствуете, какой язык?! Да, совершенно верно, Она была тогда чуть помладше нашей Кати, и хоть “трилетствующая телом”, но “многолетствующая духом”.
“Песньми да воспоим Богородицы славное предшествие: к храму бо днесь, яко храм Божий, приносится пророчески дар многоценный”. Слушайте, и я вам спою, вернее, “песнью воспою”, как в этом тропаре сказано. Откуда-то из закромов памяти всплывает простая обиходная мелодия запева к девятой песни канона: “Ангели, вхождение Пречистыя зряще, удивишася…”.
А теперь вместе будем петь, и знаете что? “Христос раждается, славите, Христос с небес, срящите…”. Вы представляете — мы будем ждать Рождества ещё целый месяц, поститься и трудиться, а эти рождественские ирмосы нас будут утешать и укреплять, и радовать, и готовить ко Дню рождения Спасителя. И звучат эти дивные песнопения сегодня первый раз в году, и именно на празднике Божией Матери. Ещё раз повторяем: “Христос раждается...”, и ещё раз, и ещё… Какой же чудесный у нас получился хорик, ничего, что Катя все слова путает-переставляет, Коля гудит на одном звуке. Мы очень стараемся, и нам очень нравится петь в этот длинный мрачный вечер, сырой и неуютный, сидя за кухонным столом, на котором “большая зелёная книга”-минея удобно уместилась среди стаканчиков с молоком и мисок с макаронами. (Да, кстати, Нюрик, не надо зажёвывать край минеи, лучше сиди тихонько на коленях у мамочки, маши в такт пению ручками и издавай радостные звуки, это у тебя отлично получается.)
Тихонько прозвенел ключ в замочной скважине: это наш батюшка вернулся со всенощной. Его встречает хор ангелов, нежные девичьи голосочки и басок старшего выводят “Христос раждается, славите” под довольные взвизгивания малышки. А нас встречают его улыбка и благословение.