Отречение Петра: Тогда Господь, обратившись, взглянул на Петра… [1] Петр, при всем замешательстве своем, заметил это: взор Учителя и Господа проник в его сердце. Казалось, он снова слышит роковое предсказание: прежде нежели пропоет петух, отречешься от Меня трижды [2]…
Не образ ли это Страшного суда? Не так ли взглянет на нас Христос с болью, с укором, с кротостью и вместе с сожалением? Вот и весь Суд! Теплый, светлейший взор, полный любви и скорби,— как он будет страшен, мучителен сердцу, предавшему эту любовь! Душа сама тут же вспомнит все — сколько раз, где и когда предавала она. Вот они и "книги судные", вот и "свитки" с перечнем грехов, вот и огонь сожигающий, и червь неусыпающий, и холод тартарский…
"Говорю же, что мучимые в геенне поражаются бичом любви! И как горько и жестоко это мучение любви! Ибо ощутившие, что погрешили они против любви, терпят мучение, вящее всякого приводящего в страх мучения; печаль, поражающая сердце за грех против любви, страшнее всякого возможного наказания… И вот, по моему рассуждению, гееннское мучение есть раскаяние" [3].
Троекратное пение петуха! Троекратное отречение! Еще не рассвело, еще только приближается крестный день испытания веры — Страстная Пятница, еще только предрассветные напоминания о грядущем дне Страшного суда, грозных событий, пока еще ночь… Впереди у человечества еще тяжкие искушения, соблазны антихристовы, еще сколько должна испытываться вера православная… А мы, греясь у костра, разнеживаясь теплом обманчивого сиюминутного покоя, уже не трижды, а многажды отверглись Христа, продолжаем отвергаться…
И вот, после зова ангельской трубы на рассвете восьмого дня скажут безмолвно святейшие очи — скажут кротко, тихо, скорбно: "Ты отвергся Меня", и отвернется от нас Божественный лик. Вот и все! Но какой суд страшнее этого? Что может быть больней?
Душа, душа! Все-то ты тогда припомнишь! Когда теряем близкого человека, как тогда проходит перед очами памяти сердца все плохое и горькое, что когда-либо сказали, сделали ему! Как жжет, режет душу всякое такое воспоминание, протягивается через сердце, как нить с жесткими на ней узелками, рвет, мучит душу: "Зачем, зачем я это говорил? Зачем я это делал?". Эти вопросы, как пиявки, сосут из сердца всю жизнь, выедают мир, все хорошее, раздирают на части весь состав душевный, само тело иссыхает, томится. И это бывает уже теперь…
Помнить, помнить этот взгляд на Петра. Не смерти надо страшиться, не ада, а того вот, как на Петра, кроткого взгляда!