09.07.2016
Благословите, батюшка! У меня такой вопрос: как Церковь относится к героине драмы А.Н. Островского «Гроза» Катерине? С одной стороны, она совершила самоубийство, это должно считаться грехом, с другой стороны, ее поступок — это протест против той несправедливости, в которой она жила. Наверное, не стоит с одобрением относиться и к таким персонажам, как Кабаниха или Феклуша, которые жили в религиозном фанатизме, но, получается, если мы осуждаем Катерину, то поддерживаем этих героев? С уважением, Алексей
Православная Церковь — это таинственное Тело Христово, сообщество живых людей, а не литературных персонажей. Поэтому отношение Церкви к литературному герою — это отношение к тем качествам и свойствам души человека, которые автор с той или иной степенью художественности воплощает в образе героя.
С точки зрения христианской нравственности человек, судьба которого похожа на жизнь Катерины из «Грозы» Островского, достоин сожаления и сострадания. Это человек неглубокой веры, потерявший нравственную ориентацию в достаточно обыденных для того времени обстоятельствах. А.Н. Островский с большим художественным мастерством изображает мечтательность Катерины, которая является почвой для искушений. Известный диалог — «Отчего люди не летают, как птицы?» — убеждает нас в том, что она ищет легкого, не выстраданного счастья и совершенно не готова воспринимать жизнь как подвиг. Наверное, Катерина была бы согласна с суждением, которое высказывает герой рассказа «Парадокс» младшего современника Островского — В.Г. Короленко. Безрукий калека ногой каллиграфически выводит фразу: «Человек рожден для счастья, как птица для полета». Но этот по всем признакам несчастный инвалид не уклоняется от жизненного подвига, зарабатывая на жизнь для целой семьи незамысловатыми ярмарочными фокусами.
Нравственная ошибка Катерины состоит в том, что окружающую ее нелюбовь она пытается компенсировать негодными средствами, которые приводят к трагедии. А.Н. Островский с присущим ему талантом доказывает очевидную для всякого христианина мысль: возмездие за грех — смерть (Рим. 6, 23). При этом страшный духовный дискомфорт, который испытывает героиня Островского, это и есть начало смерти.
Но не следует упрекать христиан за какую-то ригористическую жестокость. Ведь при всей справедливости суждения апостола Павла не менее справедливо суждение апостола Иоанна Богослова: Всякая неправда есть грех; но есть грех не к смерти (1 Ин. 5, 17). И всякий хоть чуть-чуть церковный человек знает, что этот грех не к смерти — тот грех, в котором человек раскаивается. Катерина же в силу мечтательности и сентиментальности, за которыми часто скрывается всепоглощающее себялюбие, не думает о покаянии, но усугубляет грех прелюбодеяния грехом самоубийства.
Литературная критика XIX века видела в самоубийстве Катерины протест против несправедливости общественного устройства. Но для христианина единственный способ протеста против зла состоит в утверждении добра: Не будь побежден злом, но побеждай зло добром (Рим. 12, 21). Если же протест не приводит к малейшему изменению существующего порядка вещей, а тот, кто протестует, гибнет и обрекает себя на вечные мучения, то такой протест справедливее назвать бунтом, который в России чаще всего оказывается «бессмысленным и беспощадным».
Нравственная неправота Катерины не означает, однако, правоты ее оппонентов, в первую очередь свекрови с неприятным прозвищем Кабаниха. Ее религиозную веру трудно назвать христианством, поскольку в ней нет места для Евангелия. Ее грех — ханжество, лицемерие, двуличие — это не что иное, как фарисейство, которое сурово обличал Христос.