Вопрос священнику

Отвечает игумен Нектарий (Морозов), настоятель Архиерейского храма
в честь иконы Божией Матери "Утоли моя печали"

Мы достаточно хорошо знаем, что такое страх вообще: страх смерти, страх перед болезнями, скорбями, страх слабых перед сильными, страх неизвестности. Но страх Божий очень отличается от видов страха, перечисленных выше. Он, согласно Священному Писанию, является началом той премудрости, которая выводит ищущего истины человека на путь спасения (Сир. 1, 15). Однако так же из Священного Писания мы знаем, что Бог есть любовь (1 Ин. 4, 8). Как же и почему нужно бояться Любви и почему этот страх свидетельствует о мудрости человека? Очевидно, что страх этот действительно не страх животный, панический, рабский, унижающий почтённого высочайшим достоинством богосыновства по благодати человека. Скорее он может быть охарактеризован как чувство БЛАГОГОВЕНИЯ. Это то чувство, которое сродни тому, что мы испытываем в присутствии кого-либо высшего нас, только несравнимо более сильное. Рождается оно в душе человека от веры в то, что Господь всегда присутствует в нашей жизни - везде и во всем, а раз так, то и мы всегда предстоим (ведаем о том или не ведаем) Его непостижимому величеству, перед Его всевидящими очами совершаем все свои дела, все проходит перед Его взором: и наши слова, и наши мысли, и наши чувствования. И именно такая вера - высшая мудрость, какую может воспринять человек.

Есть, впрочем, и иная причина страха Божия, и несколько иная его природа. Мы все обязательно оставим этот мир, действительно предстанем перед Богом, чтобы услышать Его суд о нас. Тот суд, который называется Страшным и Последним. Последним - потому что после него другого суда уже не будет. Страшным - потому что великий страх будет испытывать на нем человек, зная, что решается его участь - не на годы, не на столетия или тысячелетия, а навсегда. И, конечно, самая мысль о суде вызывает у верующего человека чувство страха: ведь не только грешники, но и святые трепетали, помышляя, как дадут они перед Богом ответ за соделанные при жизни дела.

Поэтому, наверное, именно эти два воспоминания - о вездеприсутствии Божием и о суде Его - сообщают душе христианина спасительный для него страх. Чем глубже вкоренится он в нашем сердце, тем от больших зол и грехов окажемся мы сохранены в своей жизни.

Иногда, однако, можно слышать утверждения о том, что христианин Бога должен не бояться, а любить. Для совершенного христианина (каковым был, например, святой апостол и евангелист Иоанн Богослов, сказавший: совершенная любовь изгоняет страх ‹1 Ин. 4, 18›) это действительно так. Но для того, кто еще только стремится к совершенству, страх обязательно предшествует любви: любовь к Богу, которая не предварялась страхом, - ненастоящая, призрачная, ложная. Человек думает, что имеет ее, а на самом деле лишь обольщает себя.

Вот как говорит о страхе и о любви величайший учитель духовной жизни преподобный Исаак Сирин: «Как невозможно переплыть большое море без корабля и ладьи, так никто не может без страха достигнуть любви. Смрадное море между нами и духовным раем можем переплыть только на ладье покаяния, на которой есть гребцы страха. Но если сии гребцы страха не правят кораблем покаяния, на котором по морю мира сего приходим к Богу, то утопаем в этом смрадном море. Покаяние есть корабль, а страх — его кормчий, любовь же — Божественная пристань. Поэтому, страх вводит нас на корабль покаяния, переправляет по смрадному морю жизни и путеводит к Божественной пристани, которая есть любовь. В сию пристань приходят все труждающиеся и обремененные покаянием. И когда достигнем любви, тогда достигли мы Бога, и путь наш свершен, и пришли мы к острову тамошнего мира, где Отец, Сын и Дух Святый. Ему слава и держава! И нас страхом Своим да соделает достойными славы и любви Его! Аминь».