Вопрос священнику

, настоятель храма
в честь Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня г. Вольска

Православная антропология, говоря о сложном составе человека, состоящего из духа, души и тела, подчеркивает ценность любой части человеческого существа и уповает на Воскресение человека во всей его полноте. В грядущем Воскресении, в Небесном Царстве плоть наша не исчезнет, не отомрет, а, напротив, восстановит утраченное и приобретет новое пронизанное нетварными энергиями Бога, обоженное состояние. "Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертное сие облечется в бессмертное." (1 Коp. 15,53).

Само Спасение - процесс двусоставный, синэргийный, предусматривающий содействие, сотрудничество спасающей Божественной Благодати и свободной человеческой воли. Спасение - не чудо, которое извне вторгается в человеческую свободу и, ломая ее, выхватывает человека из повседневности. Спасение - медленное преображение человека, его духовное возрастание, когда человек вырастает из границ своего обыденного греховного состояния и оказывается в том Царстве, для которого он предназначен.

Бог неизменен в Своем Промысле о человеке. Он хочет, чтобы все люди спаслись, и сделал для человека все. Божественная составляющая процесса Спасения всегда в наличии. Дело за нами, за утверждением в нужном направлении свободной человеческой воли. А это - жизненный подвиг.

Писатель Достоевский сетовал, что человек слишком широк. Богатство внутреннего мира часто оказывается препятствием для обретения цельности, необходимой для достижения любой цели. Образ Божий в человеческой душе образует неисчислимое богатство жизненных энергий, способностей, желаний, интересов. Любая из этих душевных сил дышит, живет, развивается и требует для себя жизненного пространства. Среди этого многообразия всегда присутствует одно тонкое, часто едва различимое религиозное чувство, ощущение своей сотворенности, зависимости от Творца, уверенность в собственном бессмертии, желание приблизиться к Богу.

Но далеко не всегда это природное религиозное чувство получает развитие. По-настоящему сознательно верующих людей не много. И причина этого все в той же безграничной широте человеческого сердца, подмеченной Достоевским, а до него множеством Святых Отцов древности. Человек широк, и всего недолгого времени жизни, и запаса внутренней энергии не хватит для осуществления всех устремлений сердца. Приходится выбирать. И часто, осознанно или случайно выбирая, чему посвятить всего себя, человек ошибается и вкладывает действительно всего себя в нечто иллюзорное, неполезное, иногда разрушительное. Страсть, которая всегда ослепляет и так часто оказывается губительной, есть ни что иное, как сверх всякой меры развитая душевная сила, которая сама по себе не плоха и была бы полезна для человека, если бы находилась в гармонии с другими жизненными силами. Вполне обыкновенная душевная наклонность становится страстью, когда обнаруживает тягу к непомерному росту, к подавлению других сторон душевной жизни. Страсть забирает все жизненные силы человека, несет деформацию личности, душевный разлад, хаос.

"Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше...", говорил Христос Своим ученикам. И если сокровище наше это наше имущество, или стремление к славе, или игра, или иная страсть, то ни на любовь к детям, ни на мир с ближними, ни на духовное совершенствование у нас просто не останется сил. Наше сердце там, где наша страсть.

Герой Достоевского, жалуясь на широту человеческой души, предлагал человека сузить, урезать множество желаний и возможностей, превращающее жизнь в мучительный бег мимо жизни. Но это неосуществимо. Человеку дорого все, что заключено в нем, и вряд ли кто согласится добровольно лишиться хоть самой малой, хоть самой мешающей частицы своего Я. Человека не сузишь, не лишив его подлинно человеческого достоинства. И любая душевная сила, займи она предназначенное именно для нее место, будет оправдана и полезна. Всякая вещь хороша, если она соответствует своему предназначению, и никуда не годится, если непригодна для предназначенного употребления. Наша главная беда в том, что наш внутренний мир дезорганизован, хаотичен, и перепутанные силы души часто не соответствуют предназначенному для них месту.

Задача аскезы вообще и поста в частности как раз и состоит в том, чтобы определить для каждой душевной силы ее место в общем устроении сердца. Это работа самособирания человека, фокусировка всего внутреннего мира вокруг его духовного центра. Из этого переустроения принципиально не исключается ничто сущее в человеке, ничто не отбрасывается, как не допускающее соединения с Богом, но и ничто не признается уже достигшим возможного совершенства и не требующего преобразования.

Ничто в человеческой природе не хорошо и не дурно само по себе. Все дело в том, куда направлены наши душевные устремления и чувства: на благо или на зло. Все может находиться в таком устроении, какое ведет человека к Спасению, но может находиться в состоянии, закрытом для благодати, влекущем человека к греху и смерти.

Эротическое чувство, предназначенное для продолжения рода в условиях семьи вполне оправданно. Преображаясь в человеке целомудренном, оно способно стать мощным источником творчества. Но оно же превращается в опустошающую страсть, если человек использует его исключительно для получения наслаждения.

Интеллект человека оправдан, если человек выполняет данную ему Богом заповедь хранить и возделывать Рай, быть соработником Бога в осуществлении Его Замысла о мире, и он же превращается в страшную силу, если человек использует его для хищнического истребления того, что дано Богом.

Но как гармонизировать бушующее море страстей, как упорядочить изменчивое пространство человеческой души, в какую систему координат вписать мятущееся человеческое сердце?

Эта координатная ось находится в том малозаметном, неразвитом, слабом чувстве, которое единственное не заключено целиком внутри человека, а связывает его с Богом. Это то самое религиозное чувство, духовное взыскание, голос Бога в человеческом сердце, то, что, по слову Тертуллиана, делает душу всякого человека христианкой.

Цель христианского поста состоит в том, чтобы сделать этот голос, это чувство более явственным, сильным, самым сильным, основной действующей в человеке силой. А для этого нужно приглушить разноголосицу всех остальных жизненных сил.

Пост состоит в ограничении притока энергии к наиболее непослушным, динамичным составляющим души, которые особенно склонны питаться за счет предназначенных для другого средств. Это, в первую очередь, так называемые плотские страсти: чревоугодие, блуд, лень, и душевные: честолюбие, самолюбование, гордыня, гнев. Постясь, обуздывая эти безудержно требующие своего силы, человек получает передышку и возможность для развития своего духовного мира.

Пост помогает увидеть, насколько душа загружена грехами. При помощи поста покаяние превращается из простой печальной констатации греха в мощный поток воли, искренне желающей перемены. Молитва становится не механическим бормотанием текста, а духовным актом, отмыкающим сердце для встречного потока Божественной благодати.

Вхождение в пост - дело не простое. Отказываясь от плотских утех, мы с огорчением обнаруживаем, что становимся раздражительными, обидчивыми и какими-то бесчувственными. Это означает, что высвободившаяся от траты на самые простые функции душевная энергия опять направляется не туда: не на подпитку лучших наших душевных движений, - они еще слишком слабы и не заявляют о себе, - а на подкормку того, что почти столь же примитивно, как стремление к насыщению плоти. Значит нужно распространить пост и на эти наши душевные несовершенства, вопреки раздражению сдерживать гнев, вопреки равнодушию, через силу делать добро.

Но одними ограничениями достичь духовного совершенства невозможно. Важно не только преодолевать страсти, необходимо развивать в себе само духовное начало, учиться молитве, учиться особой духовной восприимчивости. Поэтому традиция поста предполагает так называемое говение: посещение всех церковных служб, чтение Псалтири, Евангелия, творений Отцов Церкви.

Непременное условия поста – глубокое покаяние, напряженный самоанализ, осуждение всего, что признано негодным, стремление к перемене, к освобождению от греха, которое завершается разрешительной молитвой на исповеди. Сам чин исповеди, как он совершается в храмах, всего лишь последний этап Таинства Покаяния, и само Покаяние означает гораздо большее, чем простое перечисление грехов, которые удалось вспомнить.

Покаяние - глубочайшее до слез сожаление о своих поступках и помыслах. Острое переживание своего падения, живое ощущение своей неприглядности, порчи, осквернения. Покаяние - это самоосуждение, сознание невозможности жить в наличном состоянии, стремление к очищению.

Самым длительным постом, установленным Церковью, является Великий пост, продолжающийся вместе с примыкающей к нему Страстной седмицей семь недель. Все богослужение Великого Поста, начиная от Великого покаянного канона Андрея Критского и молитвы "Покаяния отверзи ми двери", напоминает православному христианину о глубоком повреждении его духовной природы. В светской литературе одно из самых лаконичных и точных описаний этого состояния мы встречаем у Пушкина:

"И с отвращением читая жизнь мою,Я трепещу и проклинаю,И горько жалуюсь, и горько слезы лью...Но строк печальных не смываю..."

Но покаяние - не только осознание и переживание своей вины, это, прежде всего, воля к освобождению, это вопль души "скорбящей же и озлобленней, силы и помощи Божией требующей". И потому православная молитва куда глубже смотрит на мучительный процесс покаяния. Оно неотделимо от веры и надежды на милосердие Божие. "Множество содеянных мною лютых помышляя, окаянный, трепещу страшнаго дне суднаго. Но надеяся на милость благоутробия Твоего, яко Давид вопию ти: Помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости".

Великим постом встречаются взыскующая духовного преображения душа человека и подающая очищение Божественная благодать. Предоставляя первую инициативу человеку, Бог всегда готов ее поддержать и направить. Униженное человеческое естество возводится в высшее состояние, парадоксальным образом превосходит себя, оставаясь собою. Человек становится достойным храмом Святого Духа.

В притче Христос сравнил Царство Небесное с незримо растущим семенем (Мк. 4,26). В душе каждого человека это семя есть. Но расти оно начнет только тогда, когда получит все необходимое для роста. Это необходимое человеческая душа обретает в посте. И тогда незаметно и медленно мы будем становиться добрее и терпимее, жалостливее и снисходительнее, прозорливее и мудрее.