01.09.2006
Каким образом на исповеди «правильно» называть грехи: перечисляя конкретные греховные дела или называя сам грех? Например, можно сказать: поругался с тем-то, с тем-то, а тогда еще с тем-то, и этот список будет значительным, и не все упомнишь. А можно: согрешил нелюбовью к ближнему, осуждением, злобой. Тут как бы объединяешь все поступки и называешь один раз грех, который на самом деле повторялся энное количество раз. Это как бы разные точки взгляда на одни явления. Как лучше? И еще. Готовясь к исповеди, часто пересматриваешь все соделанное, и находишь как бы причину всего. Например, я недавно поняла, что все мои грехи от нелюбви и недоверия Богу. Отсюда и гордость, и тщеславие, и самолюбование и т.д. Достаточно ли назвать «вершину» этого греховного айсберга или все же надо уточнять, к каким грехам она меня привела?
Отвечает игумен Нектарий (Морозов), настоятель Архиерейского храма
в честь иконы Божией Матери "Утоли моя печали"
К исповеди, как и к любому другому церковному Таинству нельзя подходить формально, она должна быть живой. Что это значит? В исповеди происходит примирение человека с Богом, христианин обретает утраченную вследствие греха благодать, ему вновь подаются силы, необходимые для жизни чистой и святой. И вместе с тем мы видим, что многие люди, регулярно исповедуясь, не обретают такой действенной помощи, точнее, с ними не происходи того реального, ощутимого духовного изменения, к которому должен стремиться кающийся. Объясняется это лишь тем, что человек кается неправильно, исповедь его несовершенна. И, наверное, практически каждый священник может сказать, что мало кто даже из регулярно ходящих в храм людей умеет исповедоваться как должно.
Поэтому, отвечая на Ваш вопрос, напомню вкратце, и какой вообще должна быть исповедь, и о чем говорить, а о чем не говорить на ней.
Самое главное условие исповеди – ее искренность. Исповедуя перед Богом совершенный грех, необходимо от сердца этот грех возненавидеть, не оставить за собой некого осознанного «права» повторить то, в чем мы каемся. Да, возможно, что по немощи, по нерадению мы снова подвергнемся тому же падению. Но очень важно, чтобы мы не лукавили перед Богом в момент покаяния, не говорили устами слово «каюсь», а в сердце добавляли бы при этом «да, каюсь, но все равно буду грешить».
Насколько подробной должна быть исповедь? Настолько, насколько это необходимо. Она ни в коем случае не должна превращаться в рассказ о жизни, в некое повествование со множеством героев и обстоятельств. Нужно назвать лишь те грехи, которыми мы согрешили. Но сказать о них надо так, чтобы священник, являющийся свидетелем нашего покаяния перед Богом, понял, о чем мы говорим.
Можно ли называть грехи неким общим списком: «согрешил гневом, ложью и т.п.»? Наверное, это все же не совсем правильно. Ведь, например, в гневе можно пожелать в душе человеку зла. Можно накричать на него. А можно — и ударить. И назвать все это формально словом «гнев» будет неверно, потому что надо сказать все же, чем именно мы согрешили.
Поэтому, наверное, о чем-то можно сказать «вообще», «общим списком», а в каких-то по-настоящему заметных грехах покаяться подробнее.
Что же касается вопроса о том, не достаточно ли назвать только главные грехи или страсти, которые обуславливают все остальные, то, разумеется, нет, недостаточно, поскольку основные страсти у всех у нас примерно одни и те же, с очень небольшими различиями. А каемся мы в том, в чем эти страсти прорвались наружу, в чем мы не смогли их преодолеть. Конкретными грехами согрешаем и в конкретных же грехах должны исповедоваться.
Говоря об исповеди, безусловно, надо помнить, что – это своего рода духовное делание. И понимание, как правильно и с пользой его проходить, приходит с опытом. И, конечно, чем чаще исповедуется человек, тем проще ему сказать на исповеди все, чего требует его душа.