Вопрос священнику

В определенном смысле Бог действительно «потерпел неудачу, сотворив человека». Однако эта «неудача», точнее риск неудачи входит в замысел Божий о человеке и созданном ради него мире. Бог вкладывает в человека Свой Образ, рассчитывая на развитие этого Образа до максимально возможного для тварного существа Богоподобия. Главная черта Образа Божия в человеке – его личная свобода, из которой и вытекает возможность несогласия с волей Творца, желание жить, исходя из собственных представлений о благе.

Создавая человека свободным, Бог хочет видеть перед собой существо, которое, как и Он Сам, способно выбирать и принимать решение. Но этот выбор может оказаться направленным и против Творца. Бог рискует встретиться с неповиновением, и одновременно подвергает риску вечной гибели самое совершенное и самое любимое Свое творение. Но в этом риске и заключается совершенство человека: без способности грешить теряет смысл добродетель, без возможности падения нет нравственного величия. Поэтому каждый человек должен в своей жизни пройти испытания и искушения для того, чтобы осознать положительную ценность своей свободы, чтобы приобрести ту свободную любовь, которую от него ожидает Бог.

Неверный выбор, неправильное употребление дара свободы отдаляет первого человека Адама, как и его потомков от Бога. Но лишить человека свободы, значит лишить его личности, Образа Божия, превратить его хотя и покорное, но примитивное существо.

Разумеется, «Бог хочет, чтобы все люди спаслись» (1 Тим, 2,4). Но спасти человека принудительно невозможно. Призыв к спасению требует свободного ответа, свободного согласия, которое воплощается в ответной любви. Но любить кого-то больше собственной жизни способно только свободное существо.

Диалектика любви и свободы очень выразительно раскрывается выдающимся православным богословом XX столетия Владимиром Николаевичем Лосским: «Бог становится бессильным перед человеческой свободой, Он не может ее насиловать, потому что она исходит из Его всемогущества. Человек был сотворен одной волей Божией, но ею одной он не может быть обожен. Одна воля в творении, но две – в обожении. Одна воля для создания Образа, но две – для того, чтобы Образ стал Подобием. Любовь Бога к человеку так велика, что она не может принуждать, ибо нет любви без уважения. Божественная воля всегда будет покоряться, блужданиям, уклонениям, даже бунтам воли человеческой, чтобы привести ее к свободному согласию».

Размышляя о справедливости или несправедливости наказания нераскаявшихся грешников в вечности, следует помнить, что в христианском понимании ад – это не сталинский концлагерь, куда бросали ни в чем неповинных людей по произволу безумной и безбожной власти. Печальная участь в вечности – это даже не наказание Божие в привычном значении этого слова, а следствие свободного выбора личности. Не будем говорить о нехристианах, о которых у Бога свой промысел. Но каждому крещеному в Христианской Церкви человеку Бог дает возможность знать закон, который следует исполнять, чтобы наследовать Вечную жизнь, и дает возможность покаяния, если этот закон человек по каким-то причинам нарушает. Отказ от покаяния, которое освобождает от наказания, делая совершенный грех не бывшим, это тоже результат свободного выбора. Если человек отказывается от Бога в своей земной жизни, то совершенно логично будет его пребывание в вечности в бесконечном удалении от Творца.

Покаяние возможно только в земной жизни, потому что оно является выражением веры. А после физической смерти вера, которая есть «осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом»(Евр. 11,1), потеряет силу, поскольку человек увидит лицом к лицу то, во что он верил или от чего отрекался.

Эсхатология, раздел богословия, посвященный завершению человеческой истории и жизни будущего века, является наименее доктринально разработанной частью христианского вероучения. Здесь мало догматов, но много теологуменов, то есть в той или иной степени частных богословских мнений. Такая ситуация связана, прежде всего, с тем, что точное знание о Вечной жизни невозможно для человека, не имеющего соответствующего опыта. Нам трудно (если не невозможно вообще) представить, как выглядит, например, куб в четырехмерном пространстве, хотя математически это определяется очень просто. Так же для человека, не имеющего никакого опыта, кроме земной жизни, трудно или невозможно вообще представить, что ожидает его лично и человечество в целом после всеобщего воскресения и Страшного суда.

Мыслители прошлого мало размышляли о сущности вечного блаженства, которое ожидает тех, кого Господь допустит в свое Небесное Царство. Все мысли о Царстве Небесном основывались на безоговорочном доверии к апостолу Павлу, который говорил: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его»(1 Кор.2,9).

О сущности ада размышляли больше. И здесь спектр мнений был гораздо шире: от чувственного представления об адских мучениях у средневековых писателей до убежденности в том, что адские мучения это муки совести человека, который не может раскаяться в преступлениях своей жизни. Некоторые концепции были достаточно оригинальными. Например, писатель Федор Достоевский и поэт Владислав Ходасевич, а так же аргентинский писатель Борхес видели ад в бесконечно повторяемой обыденности, в некой удручающей «бане с пауками», «вавилонской библиотеке», заполняющей вечность невыносимой скукой. Замечательный русский мыслитель Евгений Трубецкой считал, что ад – бесконечно длящийся в субъективном переживании момент умирания.

Следует заметить, что слово ад в христианской традиции имеет иной смысл, нежели в дохристианскую эпоху. Тот ад, куда от Адама до Христа попадали души всех людей, беспросветное царство мрака, которое древние евреи называли шеолом, а греки Аидом, было разрушено сошествием Воскресшего Спасителя. Этот древний и страшный ад опустел, поскольку души грешников из него вывел Сам спустившийся туда Христос. И было бы странным, если бы разрушив Своей Крестной смертью ветхую юдоль страдания, Христос создал бы новый усовершенствованный ад, который в принципе ничем бы не отличался от прежнего. Говоря о той области Вечности, в которой окажутся те, кто не сможет войти в Небесное Царство, Христос употребляет очень точный образ «тьмы внешней» (по-славянски - кромешной). Этот ад представляет собой область бытия бесконечно отдаленную от Бога, от единственного реального и неистощимого Источника света, любви, благодати. Видимо, смысл страданий нераскаявшихся грешников и будет состоять в этом бесконечном отдалении от Божественной любви. Безусловно, это – страдание. Но не будем забывать, что это состояние – быть вдали от Бога - оказавшийся там человек выбрал сам. Кроме того, это безрадостное существование все же бытие, все же жизнь, пусть безрадостная и ущербная. Наверное, даже такое бытие предпочтительнее абсолютного небытия, в котором исчезает личность человека, его память, его любовь.

И самое главное – следует помнить, что хотя за гробом нет покаяния, но Божественное милосердие, которое «превозносится над судом»(Иак.2,13) и Божественная любовь, которая «покрывает множество грехов»(1 Петр.4,8) есть везде!