09.04.2008
Очень интересует меня Ваша трактовка Евангелия от Матфея: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку — домашние его. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10, 34-37). Неужели Господь говорит нам бросить своих близких. Или это такая наивысшая стадия веры и любви к Богу, до которой я не дошла?
,настоятель храма
в честь Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня г. Вольска
Господь Иисус Христос с точностью доступной одному Божественному всеведению знал, в каких условиях будет создаваться Христианская Церковь. Вера в Господа Иисуса Христа не совместима с себялюбием, ложью, насилием,— со всеми нравственными недостатками, распространенными не только в апостольский век, но и в любую историческую эпоху. Быть верующим означает быть нетерпимым к греху, не допускать никакого нравственного компромисса.
Именно поэтому учение Иисуса Христа, Его Евангелие, апостольская проповедь стали мечом, разделившим мир. Как свидетельствуют исторические источники и жития святых, вера (и не только в первые века христианской истории, но и, например, в XX столетии) часто разделяла отца и сына, мать и дочь, брата и брата. При этом домашние не раз оказывались самыми настоящими врагами верующего человека. Например, великомученица Варвара была убита своим отцом Диоскором. А в 20-е и 30-е годы XX века бывали случаи, когда неверующие родственники писали доносы в НКВД на своих близких, обрекая их на не менее мучительную гибель.
Христос вовсе не отменяет пятой заповеди Моисея о нравственной обязанности любви по отношению к родителям. Христианская вера предполагает высшую степень этой любви, которая заключается не только в заботе о благополучии отца и матери в житейском смысле, но, прежде всего, заботу об их спасении. А для этого нужно научиться преодолевать ту любовь, которая ограничена рамками земных житейских отношений. Тот, кто чрезмерно заботится о своей душе в смысле житейского комфорта, теряет ее в Вечности. Нужно найти в себе силы приподняться над повседневностью, над всеми привязанностями, которые мешают духовному усовершенствованию человека. Другими словами, для того чтобы научиться любить ближних, необходимо по настоящему «всем сердцем…, всею душею…, и всем разумением» (Мф. 22, 37) полюбить Бога.
Иногда с указанным Вами фрагментом Евангелия от Матфея связывают отрывок Евангелия от Луки, где Христос выражается еще более сильно: «если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником; и кто не несет креста своего и идёт за Мною, не может быть Моим учеником» (Лк. 14, 26-27).
Однако у апостола Луки речь идет о другом, об одном важном психологическом аспекте христианской веры. Христос говорит о духовном кризисе, который может случиться у человека не равнодушного к тому, что происходит в мире. В молодости это происходит почти с каждым мыслящим человеком. Несовершенство и слабость добра, глобальная несправедливость, «мировое зло»,— все это может настолько поразить думающего человека, что ему становится очень тяжело жить. Такое состояние становится точкой экстремума в духовном развитии человека. Он либо ломается, соглашаясь с неизбежностью зла и разрушением собственной личности, либо находит в себе силы жить достойно вопреки всему ужасу, который его окружает. Но этот второй выход как раз и предполагает парадоксальную, абсурдную, как говорил Тертуллиан, нелогичную, превышающую всякое разумение и потому невероятно сильную веру в Абсолютное Добро, в Абсолютную Любовь, Которая и есть Бог (1 Ин. 4, 8).