Вопрос священнику

, настоятель храма
в честь Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня г. Вольска

Ваше понимание Таинства как символического священнодействия является совершенно правильным. Однако, чтобы до конца уяснить сущность Таинства, необходимо ясно очертить семантические границы понятия "символ". Ваше затруднение связано с тем, что Вы недостаточно точно представляете содержание понятия "символ". Вы видите в символе иносказание, аллегорию, замену одного явления другим, не равным ему по содержанию. Отсюда вытекает протестантское понимание Таинства: Причащения, как воспоминания о Тайной Вечери, а Крещения, как выражения личной веры и "обещания Богу доброй совести" (1 Петр. 3, 21).

В действительности символ — это не иносказание, но нечто большее. Греческое слово "символ" означает соединение. Символ соединяет одну реальность с другой, точнее, являет одну реальность в другой реальности, пользуясь средствами этой другой реальности. Таким образом, сущность церковного Таинства, его духовная подлинность определяется достоинством символа, который имеет форму определенного священнодействия. Эта символическая сущность Таинства должна подчиняться двум достаточно жестким условиям. С одной стороны символ должен быть понятен в той реальности, которой он являет свое содержание. В этой посюсторонней реальности символ должен быть читаемым и определенным. С другой — он не может целиком заключаться в этой посюсторонней реальности, растворяться в ней, превращаясь в аллегорию, в объяснение, в простое называние одного похожим на него, но принципиально другим.

Поэтому протестантский аллегоризм в восприятии церковных священнодействий не в силах передать сущность Таинства. Такой аллегоризм замкнут на себя, он не в силах указать на то, что находится за пределами трехмерного земного пространства. Он объясняет, изображает, имитирует, но никогда не являет реальности иного более высокого духовного статуса.

Символ, для того чтобы оставаться символом, должен иметь некоторое онтологическое сродство с тем миром, который он являет. Вместе с тем, чтобы быть понятным, символ должен воплощаться в узнаваемых знаках. В определенном смысле, символ имманентен двум реальностям разного онтологического статуса.

И, конечно, ни в коем случае нельзя ставить знак равенства между церковным Таинством и магическим обрядом. Магия — это приказ, это — средство подчинить себе божество, на основании тайного знания заставить его повиноваться человеческой воле. Успех магического действия определяется только правильностью обряда, точностью заклинания. Первобытный дикарь был абсолютно уверен, что правильно протанцованный ритуал заставит богов покровительствовать его охоте, так же как современная старшеклассница уверена, что правильно проведенная "присушка" или "отсушка" оптимизирует ее отношения с лицами противоположного пола.

Церковное священнодействие — это не "приказ" Богу быть милостивым и щедрым. Оно не заключается только в обряде; да и сам обряд не представляет какой-то абсолютно неизменяемой формы. Таинство — это встреча Божественной благодати и человеческой воли, их совместная работа, сотрудничество, синергия. Бог всегда ищет спасения любого человека. А вот человек, даже стремящийся умом к спасению, духовно может оказаться к этому совершенно не подготовленным. Поэтому священнодействие, в основе которого всегда лежит молитва, то есть личное усилие веры, приготавливает человека к встрече с Богом, устраняет помехи, выстраивает все душевные силы в нужном направлении. Для того, чтобы оказаться способным к встрече с Творцом, человеку в его наличном, несобранном, дезориентированном состоянии мало однократного "Господи, помилуй". Поэтому каждое священнодействие предполагает достаточно длительный, богатый не только символами, но и аллегориями обряд, предназначенный для приведения человека, желающего принять Божественную благодать, в должное состояние.

Пожалуй, единственное сходство церковного Таинства и магического действа состоит в том, что участники того и другого события имеют полную уверенность в достижении цели. Однако если уверенность в действенности магии основывается только на точности обряда, то Таинство совершается в результате синергии Божественной благодати и соборного молитвенного предстояния Церкви. Для совершения Таинства недостаточно одного личного усилия веры, как полагают протестанты. Таинство не может совершаться вне Церкви. Евхаристия совершается во время богослужения, которое называется литургия, то есть общее делание. Крещение совершается при участии восприемников, которые представляют всю Церковь. Это значит, что Таинство Евхаристии совершается и для того человека, который с сомнением принимает Святые Тайны. И для такого колеблющегося в вере человека Святые Дары являются подлинным Телом и подлинной Кровью Христовыми, только вот принимаются они в этом случае "в суд и осуждение".

Соборность — фундаментальное свойство Церкви, которым она определяется в Символе веры, — означает особое единство, основанное на общей "вере, действующей любовью" (Галл. 5, 6), единство, превращающее множество личностей в Единое Тело Христово. При этом количественный аспект совершенно неважен, поскольку, как писал выдающийся богослов XX столетия протопресвитер Григорий Флоровский, Церковь соборна в каждой своей части; сходное мнение высказывал другой выдающийся богослов этой эпохи В.Н. Лосский, считавший, что Церковь соборна и в каждом своем члене.

Соборность Церкви, действующая в каждом ее члене, проявляется и в том, что каждый член Церкви безусловно соглашается как с ее догматическим учением, так и с тем, что составляет содержание всей церковной жизни. Поэтому, если все предыдущие рассуждения кажутся Вам малопонятными и неубедительными, просто верьте тому, во что верит Церковь, к которой Вы принадлежите. Ведь подвиг веры является непременной принадлежностью той части синергии, которая является человеческой стороной каждого церковного Таинства.