15.12.2004
Вот уже больше года хожу в храм каждую субботу и воскресенье и каждую неделю исповедуюсь. До этого я несколько лет ходила в храм по воскресеньям и не исповедовалась каждую неделю. Сейчас я понимаю, что это очень важно. Но возникло чувство неуверенности в себе и в том, что я делаю (я имею ввиду жизнь вне Церкви, т. е. работу, учебу, семью, друзей и дела). Прежде чем что-то начать делать, я начинаю думать, полезно ли это для души, а какие будут последствия, что надо бы спросить у своего батюшки благословения. И я стала замечать, что очень много мечтаю, а до дела не доходит. Спросить я не решаюсь. Но батюшка же не может решать за меня, как мне жить. И с другой стороны, нельзя же духовнику рассказывать о себе буквально все (только согрешения и, возможно, некоторые помыслы). Существует ли какая-то грань, признак, когда я действую сама, а когда иду за благословением?
Отвечает игумен Нектарий (Морозов), настоятель Архиерейского храма
в честь иконы Божией Матери "Утоли моя печали"
Вы правы, частая исповедь очень полезна для правильной духовной жизни человека. Не только полезна, но и решительно необходима. Частое испытание совести, бескомпромиссный «суд» над собой, понуждение к тому, чтобы видеть и исправлять свои недостатки, покаянное припадание к Богу в сознании своего недостоинства и непотребности для Царствия Небесного - мощные двигатели на пути нравственного изменения человека.
Совершенно верно, что прежде чем сделать что-либо Вы задумываетесь, полезно ли это для души, угодно ли это Богу. Это правило, по сути, должно быть обязательным для любого верующего человека. Но понятно и Ваше недоумение. Дело в том, что враг стремится причинить человеку вред очень многообразными способами. В первую очередь он пытается увлечь христианина к жизни невнимательной, рассеянной, при которой грехи не только удобно совершаются, но и зачастую остаются самим согрешающим незамеченными. Если врагу это не удается, то нередко он использует другой образ действия. Например, искушает человека «мелочностью»: обращает его внимание на множество второстепенных деталей, не то, чтобы совершенно не важных, но отнюдь не тех, которыми стоило бы заниматься в первую очередь. И от обилия возникающих у него вопросов верующий просто теряется, как теряется путник, оказавшийся без карты и компаса в дремучем лесу. А если со всеми этими вопросами он начинает обращаться к священнику, то добра из этого тоже не выходит: священник просто оказывается вовлеченным в то же искушение, что и пришедший к нему, и ему приходится либо погружаться с ним во множество мелочей, теряя таким образом драгоценное время, либо отсылать его ни с чем.
Существует очень верный принцип, сформулированный святителем Игнатием (Брянчаниновым) в одном из его писем, в котором он отвечает на вопрос об исповеди. Святитель говорит о том, что начинать в деле покаяния нужно с грехов крупных, а потом переходить к более мелким. Иначе можно, по действию вражию «закопавшись» в незначительном, до видения и исповедания серьезных прегрешений так и не дойти. Он приводит в пример захламленную комнату, говоря о том, что при уборке из нее необходимо сначала вынести крупный мусор, а уже затем выметать мелкий сор и пыль. Так же и в отношении души.
Мне кажется, что такое отношение уместно и в Вашем случае. Если человек в тех ситуациях, когда воля Божия, выраженная в Евангелии, совершенно ясна (а подобных ситуаций - большинство), поступает сообразно с этой волей, то Господь постепенно умудряет его и «утончает» его духовное зрение, помогая более чутко отличать доброе от худого. И, напротив, если христианин пренебрегает прямыми обличениями совести в очевидных случаях, то в душе у него всегда будет царить сумбур: чего ради просвещать того, кто не пользуется и тем, что знает? Если только к большему осуждению…
Но вообще, я думаю, Вам нужно было бы поговорить обо всем этом со священником, у которого Вы так регулярно исповедуетесь. Он знает Вас и лучше мог бы понять, что происходит в Вашей душе.